Воспоминания фронтового радиста (от Риги до Альп)

Вставай страна огромная, Вставай на смертный бой. С фашистской силой темною, С проклятою ордой. Пусть ярость благородная Вскипает, как волна, Идет война народная, Священная война. Как два различных полюса, Во всем враждебны мы, За свет и мир мы боремся, Они за царство тьмы. Дадим отпор душителям Всех пламенных идей, Насильникам, грабителям, Мучителям людей! Не смеют крылья черные Над Родиной летать, Поля ее просторные Не смеет враг топтать! Гнилой фашисткой нечисти Загоним пулю в лоб, Отрепью человечества Сколотим крепкий гроб.

В институте хорошая библиотека. Удалось прочесть замечательную книгу Леона Фейхтвангера «Иосиф Флавий». Писатель в предвоенное время был весьма популярен. Достать какую-либо его книгу считалось большой удачей.

Этот роман по своему содержанию по насыщенности и драматизму событий, весьма созвучен с происходящим вокруг.

Юноша Иосиф — сын знатного и богатого израильтянина, живущего в Риме, лучший друг сына римского императора Тита.

По чертежам Иосифа сооружен великолепный арбалет. Иосиф и сын императора испытывают его на стрельбище. Происходит несчастный случай, сын императора погибает. Косвенный виновник беды Иосиф, но император его прощает.

Иосиф талантливый военный и ученый. Тит поручает Иосифу разработать план похода на Израиль.

Когда начался поход, Иосиф попросил Тита отпустить его в Израиль. Тит согласился. Иосиф знал, что силы не равны, Израиль обречен. Он пытался добиться мирного решения возникшего спора. Вопреки уговорам Иосифа, Израиль не изменил свою позицию и началась война.

Иосиф создал сильнейшие укрепления на пути к Иерусалиму, надеялся на подготовленном им рубеже остановить римлян. На этом рубеже сражение длилось несколько дней. Впервые в истории римляне были остановлены. В битве наступил такой момент, что еще одно небольшое усилие одной из сторон — и победа. Иосиф попросил помощь у израильских владык, но ему отказали, мотивируя тем, что это ослабит оборону Иерусалима. Овладев рубежом Иосифа, римляне легко расправились с гарнизоном Иерусалима. Город разграбили и сожгли знаменитый иерусалимский храм. Богатства храма были столь велики, что по воспоминаниям очевидцев, из него текли ручьи золота и серебра.

Иосиф снова возвратился в Рим и занял высокий пост при императоре. Ему поручено сватовство Тита и египетской царицы Береники, славившейся красивой, неподражаемой царственной походкой. Расположение Береники искали правители многих стран. Весь мир следил за ходом событий. Брак Тита и Береники приводил к объединению Рима и Египта, создавалась небывало мощная империя. Это обстоятельство почему-то устраивало большинство государств. Вышло иначе. На пути в Рим Береника упала с лошади и сломала ногу. Как она ни старалась, но свою царственную, неподражаемую походку, восстановить не смогла. Тит влюбился в нее именно из-за ее царственной походки. Свадьба не состоялась. Вместо женитьбы разразилась крупная война.

Трудно сказать, как повлиял бы на мировую историю этот брак, если бы он состоялся. Возможно, мир был бы совсем другим, может и этой грандиозной войны не было.

* * *

Сегодня у меня праздник, принесли костыли. Две недели я был пленником кровати, очертели «утка» и судно.

С завистью следил за первыми шагами товарищей. Трудные это были шаги. Многие, сделав несколько первых, неуверенных шагов, падали.

Опыт их учел, сделал шаг, другой, третий. Ура! иду. Двигаюсь к стене, это ведь опора, до нее шагов семь-восемь. Дошел, постоял немного, отдохнул. Теперь путь к туалету. Отважно сделал несколько шагов и, что, что? Потолок пошел вниз, пол вверх.

Опыт товарищей все же помог. Не упал, а тихонько сполз на пол. Посидел, поднял костыли и пошел, уже без приключений. Теперь я «ходячий».

* * *

Появилась общественная нагрузка, нужно помогать «лежачим» закурить. Табачок раненым выдают, бумага для самокруток есть — библиотека большая, институтская. День большой, чтобы продлить удовольствие закуривают по очереди и, сделав несколько затяжек, передают самокрутку друг другу. Вернее, должны передать, а они сами лежачие, да еще лежат в разных местах. Один закурит, и передает «ходячему» для передачи следующим.

«Ходячий» идет медленно, сам еле-еле ходит, чтобы самокрутка не потухла должен сам затянуться. Поэтому ему завидуют и уговаривают затягиваться поменьше. Тут я оказался находкой, ведь некурящий. Несу окурок и не затягиваюсь, так чуть-чуть потяну, чтобы не потух. Мне завидуют и удивляются законно: можно затянуться, а я воздерживаюсь.

* * *