Воспоминания фронтового радиста (от Риги до Альп)

Вдруг меня точно толкнуло что-то. Открыл глаза, а на краю щели немец, лопатой замахивается. Я с перепугу вскинул мгновенно автомат и дал длинную очередь.

В кармане немца обнаружили Soldaten buch, солдатскую книжку. Она сильно отличается от наших солдатских книжек, у нас записываются только даты, когда переходят из части в часть и т.п., а у них, кроме таких же дат, есть и еще нечто вроде календаря и краткого справочника. Например, узнал, что 1 и 2 мая у них народные праздники. По-видимому, немец был настоящий фашист, на фотографиях он снят в форме СС.

* * *

Продержались еще сутки. У меня в отделении осталось пять человек, это вместе со мной. Наступил вечер.

Поступила команда отойти на исходный рубеж. Свою задачу мы выполнили, немцы вынуждены выставить против нас новую часть из подходящего на сталинградское направление резерва.

Стоим в поле, отрыли щели, это защита от бомбежек днем и от своих танков ночью, сослепу задавить могут.

Опасение подтвердилось. Сплю в своей щели и чувствую, что меня что-то давит. Просыпаюсь, и в полутьме вижу, что поперек щели танковая гусеница. Спросонья, да и темновато, сразу не разберу, чья: нашего или их танка.

Пригляделся, вижу — наша, нужно выбираться, но как? Полезешь, а он вздумает двинуться или развернуться, шутя перережет или задавит.

Танкисты заглушили мотор. Теперь скорее наружу. Вылез, отругал танкистов, друзья друзьями, но ведь так тоже нельзя.

* * *

Через неделю снова нужно атаковать и закрепиться. Участок наступления по фронту километра 2–3, у нас несколько танков.

Начало прошло, как прошлый раз. Танки утюжат немецкие окопы, мы со своей верхотуры палим по отступающим немцам.

Слишком увлеклись и проглядели у противника притаившуюся пушку. Успела она произвести выстрел.

Попал снаряд, не бронебойный, в башню нашего танка, справа. Я сидел слева. Сдуло нас с танка, как пух с одуванчика.

Как очутился на земле, не помню, лежу на траве, поднялся, огляделся, танк ушел метров на 50 вперед, видимо меня оглушило. Поднимается еще шестеро моих товарищей. Остальные шестеро уж никогда не поднимутся.

Что делать? Приказываю догонять танк, это наша опора и защита. Быстро мы его догнали и снова залезли на броню. Противник встречает нас сильным ружейно-пулеметным огнем. Заставил нас всех все-таки покинуть танк.

Продвигаемся вперед, где шагом, где перебежками, где и по-пластунски. Вижу: то слева, то справа от меня падает как подкошенный то один боец, то другой.

Пушку, что пыталась подбить наш танк, уничтожили. Заданного рубежа достигли. В отделении осталось четыре человека, а было двенадцать.

Наш батальон далеко вклинился в оборону врага. Окопались в метрах пятидесяти от опушки леса. Танки и мы ведем огонь по лесу, по слухам там какой-то немецкий штаб размещается. Силы у нас есть, хорошо бы его разгромить.

В лес углубляться запретили, там минные поля, а саперов с нами нет.

В небе появилась «рама», а следом за ней самолеты-пикировщики Ю-87, похожие на хищных птиц. Внешне самолет красивый, цвет у него металлическо-синий, даже не верится, что он несет смерть, им бы только любоваться где-нибудь на авиапразднике. Самолеты эти с большой высоты круто пикируют и выходят из пике чуть не у самой земли. Сразу не поймешь, подбили его или он сам пикирует. Хорошо, что мы успели окопаться, танкам хуже. Они стоят незамаскированные. Вот загорелся один танк, второй.

Появились наши истребители. Юнкерсы бой не приняли, сбросили оставшиеся бомбы куда попало и улетели, сбежали.

Еще два танка подбила артиллерия противника. Уцелевшие танки ушли в тыл, остались мы без поддержки танков, один на один с врагом.

* * *

Сзади нас до бывшей передовой чистое поле, оно простреливается со всех сторон. Появиться одиночке на этом поле днем равносильно самоубийству. Несколько смельчаков пытались к нам пробраться днем, это удалось не всем.

Вдруг из соседнего окопа выскакивает автоматчик, бежит ко мне. Подбежал такой довольный и кричит: «Товарищ командир, меня ранило, разрешите в тыл бежать». Вижу у него с левой руки кровь течет. Пуля оторвала половину среднего пальца.

Я его быстренько затащил в свой окоп, отругал и перевязал палец. Приказал сидеть и не высовываться.

По нашим тогдашним понятиям он «старичок», ему за сорок, радовался он потому, что его теперь демобилизуют. Был такой приказ Верховного Главнокомандующего, кому за сорок, если ранит, демобилизовать.

Только втащил я его к себе, по нашему окопу пулеметная очередь. Над головой просвистели пули, часть в бруствер уткнулась. «Видишь, — говорю, — днем в тыл тебе не пройти», — перевязал ему руку и оставил его в своей щели.

Ночью оставили этот рубеж и вернулись в старые окопы.

Мы вместе с танкистами, вернее танки вместе с нами, еще несколько раз прорывали оборону противника. Успех всегда нам сопутствовал. Где участвуют танки — всегда успех.