Воспоминания. От службы России к беспощадной войне с бывшим отечеством – две стороны судьбы генерала императорской армии, ставшего фельдмаршалом и президентом Финляндии

Уже говорилось о дипломатической поддержке, которую Скандинавские страны и США оказали Финляндии во время переговоров с Москвой осенью 1939 года. Даже если на раннем этапе эти демарши не имели большой реальной ценности, они способствовали формированию у наших политиков и близких к ним кругов мнения, что Советский Союз на нас не нападет, а если и нападет, то мы не останемся в одиночестве. Тем горше было разочарование, когда с началом войны выяснилось, что наши надежды на активную помощь напрасны и страна оказалась в фатальной изоляции.

Обращение к Швеции за существенной помощью было отклонено, и единственная дипломатическая поддержка, оказанная в то время Финляндии шведским правительством, свелась к отсутствию официального заявления о нейтралитете. К сожалению, в Стокгольме разразился затяжной правительственный кризис, продолжавшийся со 2 по 13 декабря и парализовавший свободу действий Швеции в ущерб нам.

В этой ситуации в Финляндии с большим удовлетворением отметили, что Соединенные Штаты проявили деятельное сочувствие нашему делу. О личном отношении президента Рузвельта можно судить по его публичному заявлению: «Правительство и народ Финляндии могут гордиться своими усилиями, которые вызвали уважение и теплую симпатию правительства и народа Соединенных Штатов». Более практическую ценность имело его заявление от 2 декабря о запрете экспорта в Советский Союз некоторых важных видов сырья и промышленной продукции. 15 и 20 декабря список этих товаров пополнился. Ослабление военного потенциала Советского Союза (санкцию отменили только 21 января 1941 г.) стало очевидным в начале германо-русской войны, когда русскую авиацию, в частности, сдерживала хроническая нехватка топлива. Большое значение для Финляндии имел также кредит Соединенных Штатов в размере 30 миллионов долларов. Кроме того, они открыли великолепный Фонд гуманитарной помощи под эгидой нашего верного защитника с 1919 года, бывшего президента Герберта Гувера.

Все попытки посредничества в конфликте были обречены на провал, поскольку Советский Союз не признавал никакого другого правительства Финляндии, кроме марионеточного в Терийоки. В этой ситуации понятно было обращение финского правительства к Лиге Наций с просьбой о посредничестве и помощи.

Это привело к тому, что Советский Союз после отказа прекратить военные действия и принять посредничество 14 декабря 1939 года исключили из Лиги Наций. Вместе с тем государства-члены попросили оказать Финляндии всю возможную помощь. Эта деятельность, заказанная от имени Лиги Наций, впоследствии использовалась как прикрытие для обширных планов западных держав в Скандинавии, а также, хотя и косвенно, для нападения Германии.

Тем не менее решение Лиги Наций означало моральную победу Финляндии и одновременно усилило возмущение, вызванное нападением Советского Союза. Однако вновь стало ясно, что Финляндия не может рассчитывать на эффективную поддержку Скандинавских стран. Если такие страны, как Аргентина, Уругвай и Колумбия, на 20-й Ассамблее Лиги Наций заняли энергичную позицию в защиту нашей страны, Швеция, Норвегия и Дания заявили, что не могут согласиться ни на какие санкции против Советского Союза. И, не удовольствовавшись этим, Скандинавские страны воздержались при голосовании по вопросу об исключении агрессора из Лиги.

Рекомендованная Генеральной ассамблеей помощь явно не пригодилась бы, если бы оборона Финляндии была прорвана, в чем мало кто сомневался. Но когда стало очевидным отчаянное упорство, с которым, к всеобщему изумлению, сражалась финская армия, у западных держав пробудился новый интерес к помощи Финляндии. Пока продолжалась война, русская угроза союзникам Франции и Англии, Румынии и Турции оставалась чисто теоретической, а наша стойкость побуждала эти страны к сопротивлению. Война в Финляндии также, казалось, давала возможность привлечь в антигерманскую коалицию Швецию и Норвегию, если эти страны согласятся разрешить транзит войск. Конфликт между Германией, Швецией и Норвегией остановил бы экспорт в Германию железной руды и других важных ископаемых, а также ослабил бы стратегическое положение Третьего рейха и его давление на французский фронт.

У Финляндии не было повода отказаться от этих планов, и не в наших интересах было подчеркивать технические трудности, связанные с посылкой помощи. Мы вели битву не на жизнь, а на смерть, в которой единственным фактором, имеющим действительное значение для нашей внешней политики, был франко-британский план помощи. Угроза интервенции была, с одной стороны, дипломатическим оружием против Советского Союза, которому вряд ли улыбалась идея окончательного разрыва с западными державами, с другой – она могла побудить Швецию и Норвегию к более активным действиям в поддержку Финляндии для того, чтобы положить конец войне прежде, чем нейтралитет Скандинавии окажется под угрозой. Пока мы ждали осуществления наших надежд, большое значение имела отправка помощи из Франции и Англии.