Воспоминания. От службы России к беспощадной войне с бывшим отечеством – две стороны судьбы генерала императорской армии, ставшего фельдмаршалом и президентом Финляндии

Немецкий транзит через Лапландию, еще весной насчитывавший всего несколько тысяч человек, больных или находящихся в месячном отпуске, в последнее время принял все более возрастающие размеры. После начала мобилизации движение для ограниченного железнодорожного сообщения стало слишком интенсивным, что привело к серьезным задержкам. Чтобы упорядочить ситуацию, я договорился с немцами, что они возьмут на себя снабжение 3-го армейским корпусом, дислоцированного в Лапландии. После консультации с президентом республики 15 июня я приказал передать армейский корпус, как будет завершено его развертывание, под командование немецкого главнокомандующего. Одновременно дал указание командующему 1-го армейского корпуса немедленно установить со мной связь на случай, если он, вопреки моим ожиданиям, получит немецкие оперативные приказы.

Сообщение о том, что Германия собирается на следующий день начать военные действия против Советского Союза, было получено вечером 21 июня. Наши меры предосторожности были приняты не слишком поспешно.

Ранним утром 22 июня 1941 года немцы пересекли границу, и в 6 часов по радио прозвучало известное обращение Гитлера, в котором он заявил, что финские и немецкие войска стоят бок о бок на арктическом побережье для защиты финской земли. Поскольку Финляндия не участвовала в военных действиях на стороне немцев, на что им неоднократно и категорически указывалось, Гитлер не имел никакого права делать подобное заявление. Я не могу отделаться от мысли, что стоящее за этим заявлением намерение заключалось в том, чтобы поставить Финляндию перед свершившимся фактом, что привело бы к нападению России, но, с другой стороны, убежден, что такое нападение в любом случае неизбежно произошло бы.

Утро 22 июня началось с серии русских бомбардировок и обстрелов чисто финских объектов. В 6:05 бомбы были сброшены на финские броненосцы у Соттунги, в 6:15 на Алскер в архипелаге Турку и в 6:45 на транспортное судно у Корпо. В 7:55 открыли огонь русские батареи в Ханко. В Петсамо была открыта стрельба по кораблю, русские также стреляли через границу.

Чтобы прояснить позицию Финляндии, Министерство иностранных дел в тот день телеграфно проинформировало своих представителей за границей, а значит, и в Москве и Берлине, что Финляндия намерена оставаться нейтральной, но будет защищаться в случае нападения со стороны Советского Союза. Это было повторено в новом сообщении дипломатическим представительствам два дня спустя. В сделанном на Вильгельмштрассе на пресс-конференции 24 июня заявлении утверждалось, что не совсем ясно, какова позиция Финляндии, а следовательно, в настоящее время ее надо рассматривать как нейтральную. Выступая в британском парламенте, министр иностранных дел господин Иден заявил, что Великобритания рассматривает Финляндию как нейтральную страну и что никаких известных изменений в финско-российских отношениях не произошло.

Атаки на территорию Финляндии 22 июня заставили министра иностранных дел заявить протест. Но посланник Советского Союза в Хельсинки отказался принять протест и заявил, что никакой бомбардировки не было, а, наоборот, финские самолеты вторглись на территорию России. 23 июня нарком иностранных дел Молотов вызвал финского посла в Москве Хюннинена и предъявил обвинение, что финны открыли огонь по Ханко и пролетели над Ленинградом, где был сбит один самолет. Однако признал, что этот самолет был немецким. Послу Хюннинену было предложено без промедления выяснить, намерена ли Финляндия оставаться нейтральной. Из-за действий русских властей телеграмма посла правительству была задержана на 24 часа, а поскольку вскоре после этого русские прервали телеграфную связь, шансов передать ответ не было.

Как и в случае с началом Зимней войны, русские, прервав коммуникации, сделали мирное решение невозможным. И на этот раз обвинения Молотова оказались необоснованными. В этой связи нелишне подчеркнуть, что категорический запрет на полеты над Ленинградом, который я отдал военно-воздушным силам, оставался в силе в течение всей войны 1941—1944 годов.

Нарушения границы, бомбардировки и артиллерийские обстрелы с базы Ханко были спорадическими явлениями, но 25 июня русские ВВС нанесли массированные удары по десяти городам Южной и Центральной Финляндии, в том числе по Хельсинки и Турку, а также по ряду открытых промышленных и других центров. О жестокости атак свидетельствует тот факт, что в этот день было сбито 26 бомбардировщиков. Людские потери, не говоря уже о материальных разрушениях, были значительными. На границе артиллерия и пехота русских открыли огонь. Характер всех этих действий уже нельзя было рассматривать как эксцессы младших офицеров. Из того, что они практически исключительно направлены против чисто финских объектов и частей страны, где немцев не было, стало ясно, что Советский Союз начал военные действия против Финляндии.