Воспоминания. От службы России к беспощадной войне с бывшим отечеством – две стороны судьбы генерала императорской армии, ставшего фельдмаршалом и президентом Финляндии

Одной из моих первых задач было поручить правительству выяснить, какова будет обещанная шведским правительством поддержка в случае нашего разрыва с Германией. Результатом переговоров было то, что Швеция обещала покрывать наши потребности в зерне и некоторых других продуктах питания в течение шести месяцев.

После этого пришло время возобновить прерванные в апреле контакты с Москвой. 25 августа советскому посланнику в Стокгольме был направлен официальный запрос относительно условий возобновления переговоров о мире. Ответ был таков: советское правительство готово вести переговоры о мире на двух предварительных условиях: все контакты с Германией должны быть немедленно прекращены и немцы должны вывести свои войска с финской территории в течение двух недель или, самое позднее, к 15 сентября. При их отказе Финляндия должна будет их интернировать. Нам сообщили, что эти условия выдвинуты также Великобританией и, как утверждалось, одобрены правительством Соединенных Штатов.

Правительство, стремившееся возобновить переговоры, с удовлетворением отметило, что военные и политические усилия, предпринятые летом, привели к тому, что русские отказались от требования капитуляции и предоставили немцам, хотя и короткий, период для добровольной эвакуации из страны. 2 сентября парламент на закрытом заседании одобрил предложение правительства о начале переговоров на основе этих предварительных условий.

Послу Германии в Хельсинки в этот же день была вручена нота, которой дипломатические отношения разрывали и предлагали вывести немецкие войска из Финляндии в течение двух недель. Одновременно генералу Эрфурту вручили мое письмо германскому фюреру и главнокомандующему. В нем говорилось:

«В этот час принятия трудных решений я вынужден сообщить Вам, что пришел к убеждению, что спасение моего народа обязывает меня найти способ быстрого выхода из войны.

Общее развитие тотальной войны значительно ограничивает способность Германии направлять нам достаточную помощь в нужное время и в ожидаемых трудных ситуациях. Тем не менее я искренне верю, что Германия желает предложить нам эту помощь. Однако отправка одной немецкой дивизии в Финляндию требует столь длительного времени, что наше сопротивление подавляющему превосходству противника может быть сломлено еще до ее прибытия. Я также полностью понимаю, что ситуация не позволяет держать достаточное количество немецких дивизий в постоянной готовности в Финляндии. Подтверждением тому служит опыт прошлого лета.

Суждение о военной ситуации, которое я только что высказал, разделяет все больше представителей финского народа. Даже придерживайся я иного мнения, мне, учитывая нашу конституцию, не удалось бы игнорировать ясно выраженные желания большинства народа. Во время недавнего визита фельдмаршал Кейтель настаивал на том, что народ Великой Германии, без всякого сомнения, мог бы при необходимости продолжать войну еще 10 лет. Я ответил, что, хотя, как надеюсь, это и соответствует действительности для 90-миллионного народа, все же мы, финны, полностью осознаем, что даже физически не способны выдержать эту войну дальше. Генеральное наступление русских в июне лишило меня всех резервов. Мы не можем больше позволить себе такого кровопролития, не подвергая постоянно опасности дальнейшее существование всего небольшого народа Финляндии.

Я хотел бы особо подчеркнуть, что, даже если судьба и не подарит успеха вашему оружию, Германия все равно выживет. Финляндии никто такой гарантии не даст. Если всего 4-миллионный народ будет побежден силой оружия, то не может быть никаких сомнений, что он будет изгнан или уничтожен. Я не могу подвергать мой народ такой угрозе.

Хотя я вряд ли могу надеяться, что Вы примете мои соображения и доводы, но хочу послать вам эти строки до момента принятия окончательного решения.

Наши дороги, вероятно, скоро разойдутся, но память о наших немецких братьях по оружию в нашей стране будет жить. Ведь в Финляндии немцы были не представителями чужеземного ига, а помощниками и именно братьями по оружию. Но и в таком виде положение чужеземцев трудное и требует многого. Могу засвидетельствовать, что за все последние годы не случилось ничего, что дало бы нам повод смотреть на немецкие войска как на чуждых пришельцев и угнетателей. Уверен, отношение немецкой армии, находящейся в Северной Финляндии, к населению и официальным органам страны, пожалуй, войдет в нашу историю как исключительный пример корректности и сердечности отношений в такой обстановке.

Считаю своим долгом вывести мой народ из войны. По своей воле я никогда не мог бы и не хотел бы повернуть оружие, которое было нам передано в таком обилии, против немцев. Надеюсь, Вы, хотя и не одобрите этого моего послания, все же попытаетесь, как и я и все финны, прийти к окончательному уяснению существовавших до сих пор между нами отношений, всеми способами избегая их ненужного обострения».