Воспоминания. От службы России к беспощадной войне с бывшим отечеством – две стороны судьбы генерала императорской армии, ставшего фельдмаршалом и президентом Финляндии

Высадка в Рёютя без поддержки с воздуха была опасным предприятием, тем более что немецкие ВВС, удерживавшие все аэродромы в этой части страны, могли энергично вмешаться. То, что высадка и взятие Торнио тем не менее были успешно осуществлены, заслуга генерал-майора Паяри. Также успеху способствовало и то, что солдаты шюцкора и армейские отпускники в Торнио организовали своего рода народное восстание против немцев, когда те получили подкрепление и бои приняли ожесточенный характер. Свидетелями боев в Торнио стала группа иностранных журналистов, отправленных на Северный театр военных действий для выяснения правдивости угрожающих обвинений русских, что с немцами мы ведем войну лишь для проформы. Журналисты стали невольными свидетелями высадки, тяжелых боев и народного восстания и попали под немецкий воздушный налет. Поэтому впоследствии они с полной уверенностью могли утверждать, что война финнов и немцев на севере была чем угодно, но только не фикцией.

В связи с продолжающимся штормовым ветром высадку 2-го эшелона в составе 11-й дивизии под командованием генерал-майора Хесканена не удалось осуществить до 6 октября. В ожесточенных боях, продолжавшихся 48 часов, немецкая группировка севернее Торнио была разгромлена. 8 октября был занят город Кеми.

Когда 16 октября был захвачен рыночный город Рованиеми, превращенный немцами в пепел, немецкая армия в долине Торнио ускорила отступление, чтобы избежать атаки со стороны Киттиля. 30 октября была занята также сожженная деревня Муонио, ставшая местом встречи колонн, наступавших из Торнио и Рованиеми. По дороге на Петсамо вышли к горам Лаанила. Противник был отброшен на 250 миль к северу от исходной точки, но три самых северных общины Финляндии – Инари, Утейоки и Энонтекиё – еще оставались немецкими.

В Соглашении о перемирии оговаривалось, что в случае необходимости русские должны вмешаться, чтобы ускорить отход немецких войск. Несомненно, при содействии России кампания была бы сокращена, и мы избежали бы значительных потерь, если бы русские на первом этапе Лапландской войны предприняли энергичные действия против трех немецких дивизий в секторе Ухтуа—Киестинки. Небольшое продвижение от Петсамо, занятого русскими 15 октября, заставило бы немцев ускорить отступление из страха отрезания их коммуникаций через Ивало. Когда я предложил Контрольной комиссии занять перекресток дорог в Ивало небольшим подразделением русской дивизии, стоявшей на новой границе всего в 40 милях по прямой, мне сказали, что предложение поступило слишком поздно. Однако после того, как мы 4 ноября заняли Ивало, откуда немцы были оттеснены к Инари, русские не замедлили перейти границу и двинуться к Ивало. Располагая немалыми силами непосредственно к северу от Ивало, в Куусамо и Суомуссалми, русские, таким образом, контролировали ситуацию во всей Северной Финляндии.

Установленный в Соглашении о перемирии срок демобилизации армии закончился 5 декабря и был категорически соблюден, несмотря на нашу просьбу о продлении. Для подразделений, участвовавших в кампании в Лапландии, демобилизация стала невероятно сложной. Одновременно с демобилизацией групп старшего возраста младших свели в части, сформированные по планам мирного времени. Эти юноши в ходе продолжения кампании должны были сражаться с немецкими ветеранами, которые за четыре года войны привыкли к условиям в Лапландии и ее пустыням. Просто чудо, что эта демобилизация полностью не сорвала план кампании. Однако в январе 1945 года новосформированные войска были готовы продвигаться в северо-западный угол Финляндии через «рукав», который доходит до «Каирна трех стран», примерно в 10 милях от норвежского побережья Атлантики. В этой необитаемой и негостеприимной пустыне немцы оставались до конца апреля 1945 года.

В декабре 1944 года наступление против немцев продвинулось настолько далеко, что мое присутствие в Ставке больше не казалось необходимым. В середине месяца я обосновался в Хельсинки и в это время делегировал непосредственное управление оперативными вопросами начальнику Генерального штаба генералу пехоты Эрику Гейнрихсу. В конце года он был официально назначен главнокомандующим.

Мой последний приказ в качестве действующего главнокомандующего был отдан 31 декабря 1944 года. В нем я выразил благодарность офицерам и солдатам вооруженных сил, добровольческим организациям и трудящимся за их стойкость и великие усилия, а также за их славные подвиги в боях, которые никогда не будут забыты.

В 1945 году глава государства и правительства Финляндии столкнулись с задачами, колоссальными по сравнению с нашими ресурсами. Мое бремя разделил премьер-министр Паасикиви. Однако я больше не мог опереться на генерала Рудольфа Вальдена, моего друга и советника со времен Освободительной войны, поскольку в ноябре 1944 года он перенес инсульт, от которого так и не оправился.