Воспоминания. От службы России к беспощадной войне с бывшим отечеством – две стороны судьбы генерала императорской армии, ставшего фельдмаршалом и президентом Финляндии

Перегруппировка русских войск была завершена. В центре, в районе Варшава—Ивангород, было сосредоточено значительное количество дивизий, часть из них недавно мобилизована. Сосредоточившись на варшавском направлении, эта масса войск в середине октября перешла в контрнаступление. Немцы, достигшие Вислы к югу от Варшавы, оказались под угрозой окружения и начали общее отступление, методично разрушая железные и шоссейные дороги, телеграфную и телефонную связь, что значительно затруднило продвижение русских. Это был первый случай в современной войне применения масштабных разрушений.

К концу октября почти вся русская Польша была очищена от вражеских войск. Даже несмотря на то, что попытка окружения противника провалилась, а прорыв в Силезию отражен из-за истощения войск и транспортных трудностей, наступление стало значительным стратегическим успехом русского Верховного командования. Тем не менее немцы вскоре перехватили инициативу, перебрасывая по двум железным дорогам войска из Восточной Пруссии в Силезию и обратно.

Моя бригада, снова присоединенная к гвардии на южном фланге, сначала воевала против немцев под Ивангородом, а потом против австрийцев, которых преследовала в районе к северу от Кракова. В местности, за которую мы сражались, я когда-то занимался охотой и обустройством усадьбы, в частности в окрестностях Хробержа на реке Нида я вместе с маркизом Велепольским стрелял оленей. На этот раз в этом прекрасном краю я занимался другими стрельбами. В полевой бинокль я изучил возможности переправы через реку к югу от поместья маркиза. Чтобы предотвратить разрушение прекрасного особняка и его ценной обстановки, я приказал командиру батареи сохранить окружающий ее парк. После короткой перестрелки австрийцы из этого района отошли, а испытавший огромное облегчение маркиз пригласил меня и офицеров популярного гвардейского уланского полка на обед. Его piece de resistance[12] было польское национальное блюдо бигос, приготовление которого занимает несколько дней, поэтому не оставалось никаких сомнений, что изначально оно предназначалось австрийцам.

У нас не было времени задерживаться за приготовленным маркизом превосходным обедом, но вскоре мы продолжили преследование, пока нас не вынудили остановиться укрепления вокруг Кракова. Я хорошо помню атаку австрийских гусар к северу от форта Магила. Из-за недостаточного знания местности гусары въехали прямо в болото, где весь эскадрон в красивых мундирах попал в наши руки без шансов на сопротивление.

В конце ноября 1914 года я навестил своего корпусного командира, генерала Безобразова, с которым был довольно хорошо знаком. Его пессимистический взгляд на ситуацию меня удивил. «Скоро нам придется сражаться палками», – заметил он. Боеприпасов действительно часто не хватало, и нас предупреждали, что нужно быть экономными, особенно в том, что касается артиллерийских боеприпасов, но мы объясняли это транспортными трудностями. От генерала я узнал, что это, как и многое другое, не так.

Накопленные в мирное время запасы были исчерпаны, а промышленность, испытывавшая нехватку сырья, оборудования и специалистов, была не в состоянии поддерживать поставки в требующемся ситуацией объеме. Планов мобилизации промышленности не существовало, а тот факт, что английская и французская промышленность еще не мобилизованы, означал, что армия не могла рассчитывать на помощь союзников.

Нехватка артиллерийских боеприпасов начала ощущаться через шесть недель. Артиллерия с самого начала играла решающую роль в операциях, и пехота привыкла полагаться на ее поддержку. По мере того как уменьшалась артиллерийская поддержка, росли потери, что отрицательно сказывалось на моральном духе войск, тем более что стрелковых боеприпасов и оружия для пехоты также становилось все меньше. Начинали вызывать беспокойство и людские ресурсы. Кадровых офицеров не хватало даже в мирное время, а после понесенных офицерским корпусом ужасных потерь нехватка стала вызывать тревогу. То же самое касалось и унтер-офицеров.

Пробелы заполнялись офицерами и унтер-офицерами запаса, чья квалификация оставляла желать лучшего. Кроме того, потери среди военнослужащих оказались неожиданно большими.

В полках насчитывалось не более четырехсот бойцов. Значительная часть лучших солдат была взята в плен. Растущий дефицит оружия затруднял поддержание численности воинских частей, и, несмотря на огромные людские резервы империи, возможности для формирования новых воинских частей были строго ограничены. Таково было состояние русской армии в конце 1914 года.