Воспоминания. От службы России к беспощадной войне с бывшим отечеством – две стороны судьбы генерала императорской армии, ставшего фельдмаршалом и президентом Финляндии

Учитывая описанные обстоятельства, неудивительно, что за успешным контрнаступлением русских вскоре последовал серьезный отход. Еще до конца года в контрнаступление перешли австрийцы, заставив русских отступить на 43 мили от Кракова. Поскольку немцы готовили наступление из Восточной Пруссии, положение продвигавшейся на запад русской армейской группы стало опасным, и ей приказали отступить на 30—60 миль для создания нового фронта вдоль рек Бзура, Равка и Нида, протекавших к востоку от Вислы и тянувшихся до самых Карпат. Вскоре наступили суровые холода, к которым русская армия была плохо подготовлена.

Оперативный план зимней кампании предусматривал форсирование Карпат и новое наступление на Восточную Пруссию. Однако, поскольку наступление немцев из этой провинции привело к разгрому 110-тысячной русской армии, ударная мощь северо-западной группы армий значительно уменьшилась. Поэтому прилагались все усилия для ускорения подготовки к наступлению на юг, через Карпаты. Оно вполне могло привести к важным политическим результатам, так как предполагалось, что решающий удар по Австро-Венгрии привлечет на сторону Антанты Румынию. Следовательно, важно было обеспечить Карпатский фронт крупными подкреплениями, и среди отправленных туда войск была моя бригада, приданная 8-й армии под командованием генерала Брусилова, моего бывшего начальника в Офицерской кавалерийской школе.

Пока бригада двигалась в Галицию, я ненадолго заехал в Варшаву освободить квартиру и сложить вещи. Близость войны была очевидна, в городе отчетливо слышался грохот орудий Бзурского фронта. Больницы забиты ранеными, в том числе жертвами отравляющего газа, который немцы применили первыми.

В конце февраля я присоединился к своей бригаде в окрестностях Лемберга. Оттуда мы поехали в штаб 8-й армии, в Самбор, в 40 милях к юго-западу. Навстречу нам выехал генерал Брусилов и, проинспектировав нас, приказал мне доложить штабу армии о той роли, которую сыграла моя бригада в Польской кампании. Когда генерал спросил, есть ли у меня личные пожелания, я ответил, что хотел бы остаться в своей бригаде, если верны слухи, что ее собираются переформировать в дивизию. Генерал ответил, что постарается, насколько это от него зависит, исполнить мое пожелание.

В тот же вечер, едва я сел ужинать со своим штабом, мне вручили телеграмму генерала Брусилова, предлагавшего мне командование 12-й кавалерийской дивизией, входившей в состав 9-й армии. Мне было тяжело расставаться с бригадой, которой я командовал более года и которая после пережитых вместе опасностей и лишений казалась частью меня самого. Еще до окончания обеда я получил вторую телеграмму того же содержания и решил дать ответ лично.

Вскоре генерал меня принял. Поблагодарив его за оказанное мне доверие, я сказал, что незнаком с 12-й кавалерийской дивизией, а поскольку это предложение сильно отличается от того, которое мы недавно обсуждали, не соблаговолит ли он дать мне совет? Командующий армией ответил: «Если предлагают такую дивизию, как 12-я, от нее не отказываются».

Этот ответ не оставлял мне выбора, а поскольку теперь моя дивизия вела ожесточенные бои в Станиславе, в 90 милях к юго-востоку, я поспешил к ней присоединиться. Вагон быстро прицепили к локомотиву, и я отправился в путь, так и не увидев больше свою бригаду. Я успел только написать им прощальное послание и приказ доставить мне моих лошадей и багаж.

В штабе 2-го кавалерийского корпуса недалеко от Станислава мой новый командир, кавказец генерал Хан Нахичеванский, объяснил мне общую позицию. Сильные морозы и труднопроходимая местность сразу замедлили начатое в феврале наступление, кроме того, недавно сформированная австро-германская армия атаковала восточный фланг. Значительные силы противника оттесняли слабые русские подразделения к Днестру, что указывало на то, что можно ожидать наступления в тыл и на левый фланг русских войск в Карпатах. Задачей 2-го кавалерийского корпуса было задержать противника между Прутом и Днестром до тех пор, пока не будет сформирована новая линия фронта вдоль последней реки. Во время нашего совещания 12-я кавалерийская дивизия вела бой с австрийцами, наступавшими через Надворную.

В дополнение к 12-й кавалерийской дивизии в состав 2-го кавалерийского корпуса входила так называемая Дикая дивизия. Она состояла из шести кавказских полков, представлявших такое же количество освобожденных от воинской повинности народов. Эти полки состояли из добровольцев разного возраста, и в одном строю отцы стояли плечом к плечу с сыновьями. Офицеры частично были русскими, частично – кавказцами, а командовал дивизией не кто иной, как брат императора, великий князь Михаил. Позже, в 1916 году, великого князя назначили командующим гвардейской кавалерией, а вскоре после этого – генерал-инспектором кавалерии.