Воспоминания. От службы России к беспощадной войне с бывшим отечеством – две стороны судьбы генерала императорской армии, ставшего фельдмаршалом и президентом Финляндии

Подстрекаемые несколькими беспринципными личностями некоторые финские граждане, поддерживаемые иностранными штыками, подняли мятеж против сейма и правительства Финляндии и насильственным путем помешали ему выполнять свои функции, тем самым поставив под угрозу вновь обретенную свободу нашей страны. Для подавления этого предательского движения правительство вынуждено использовать все доступные средства, для чего созданный для поддержания порядка по решению парламента шюцкор передан под единое командование генерала Маннергейма. Правительство приказывает всем лояльным гражданам оказать генералу Маннергейму и его войскам всю необходимую помощь.

Обманутые граждане, с оружием в руках поднявшиеся для свержения конституционного порядка, должны немедленно отказаться от своих преступных намерений и сдать оружие правительственным силам.

Если они не осознают преступный характер своих действий и не сдадутся, то должны понимать, что их попытка в любом случае обречена на провал. Правительственные войска уже захватили значительную часть страны и приближаются к городам, расположенным на юге и юго-западе. Никакое сопротивление не поможет им в их борьбе с предателями свободы нашего Отечества».

Акция, которую я начал, была направлена против русских войск, остававшихся в Финляндии, несмотря на признание советским правительством ее суверенитета. Начавшаяся открытая война была прежде всего освободительной. То, что последующие операции были направлены как против русских, так и против наших собственных повстанцев, не изменило того положения, что ни законное правительство, ни его армия не несли ответственности. Вина лежала исключительно на лидерах повстанцев.

Мой опыт, полученный во время моей первой недели в Ваасе, показал мне, что Военная комиссия проявила чрезмерный оптимизм в отношении организации шюцкора в Южной Остроботнии, особенно в том, что касается вооружения и численности. В Ваасе было очень трудно получить достоверную информацию, хотя было ясно, что боевая ценность разных корпусов резко различалась. Сообщения, которые мы получали о русских войсках, были крайне противоречивыми.

Мы были почти готовы совершить прыжок в темноте, но решительности нам не хватало, а успех нашего предприятия зависел именно от решительности и скорости. Если шюцкор замешкается и потеряет время, русские гарнизоны сумеют консолидироваться и объединиться с красноармейцами, и тогда наши шансы разоружить их будут невелики. Поэтому я в Юлихярмя с нетерпением ждал сообщений. В течение ночи они оставались благоприятными. А утром 28-го стало ясно, что первые операции обеспечили нам базу для будущих боевых действий. Гарнизоны в Ваасе, Сейняйоки и Лапуа были разоружены. Перед атакой телефонная связь русских была прервана, после чего шюцкор продвинулся вперед под покровом темноты. Вооружены были только люди, шедшие во главе колонн, и большие надежды возлагались на то, что длинные колонны войск, смутно различимые в темноте, произведут впечатление на полусонных русских. В течение дня было разоружено еще несколько гарнизонов. Там, где атаки откладывались, как и следовало ожидать, доходило до настоящих боев.

За четыре дня вся Южная Остроботния была освобождена. 5000 русских сложили оружие, было захвачено 8000 винтовок, 34 пулемета, 37 пушек и значительное количество снаряжения и боеприпасов. Весть об этом успехе распространилась по округе со скоростью лесного пожара, и энтузиазм был неописуем. С оружием в руках или без него, но все мужчины и юноши спешили записаться в армию, и сила шюцкора росла день ото дня. Мое доверие к нашим патриотично настроенным соотечественникам было не напрасным.

Первым делом требовалось защитить нашу базу, а также железнодорожное сообщение, ведущее на восток через Хаапамяки, от нападения с юга. В ночь на 29 января к югу от станции линия была взорвана. 31-го наши передовые части продвинулись на 16 миль в южном направлении к озерам у Вилпуллы. Это произошло в самый последний момент, поскольку всего через два дня в этом секторе разгорелись ожесточенные бои.

28 января по возвращении из Юлихярмя я на станции Лайхия, к своему удивлению, встретил четырех членов правительства, которым было приказано проследовать в Ваасу, выбранную в качестве резиденции сената. Это были сенаторы X. Ренвалл, Й. Араярви, А. Фрей и Э.Ю. Пехконен. Они совершили полное приключений путешествие и вкратце рассказали мне о произошедшем в столице. Председатель и другие члены сената оставались в Хельсинки, их безопасность вызывала большую тревогу[19].

Государственный корабль, конечно, потерял управление и плыл по воле волн, но события прошлой ночи вселили в нас надежду на будущее. После того как я закончил доклад, сенатор Ренвалл спросил: «Как вы думаете, сколько это потребует времени?» Я на пару мгновений задумался и ответил: «Три с половиной месяца». Оказалось, я был прав почти день в день.