Воспоминания. От службы России к беспощадной войне с бывшим отечеством – две стороны судьбы генерала императорской армии, ставшего фельдмаршалом и президентом Финляндии

Я понимал, что интервенция несет политические риски, в особенности втягивание Финляндии в мировой конфликт на стороне Германии, однако надеялся, что мне удастся придать сотрудничеству форму, которая позволит Финляндии сохранить достоинство и независимость от вмешательства великой державы. Думаю, я могу сказать, что мне это удавалось, по крайней мере до тех пор, пока продолжались боевые действия.

В телеграмме, датированной 10 марта и адресованной немецкому генерал-квартирмейстеру генералу Людендорфу, я просил его передать императору Вильгельму благодарность финской йоменской армии за разрешение приобрести в Германии оружие, позволившее ей выстоять в борьбе за свободу. После этой преамбулы я сказал, что необходимо предпринять два шага, чтобы помощь германских экспедиционных сил была действительно эффективной. Первый заключался в том, чтобы немецкий корпус был передан под командование финского главнокомандующего, а второй – чтобы немецкий командующий обратился к финскому народу с манифестом, в котором объявлял, что немецкие войска прибыли не для того, чтобы вмешиваться во внутренние дела Финляндии, а для того, чтобы помочь финнам в их борьбе против иностранных захватчиков. Я сказал, что без этого национально-патриотические чувства финнов могут быть уязвлены и породят горечь и ненависть, которые не удастся выкорчевать и через сто лет. При таких условиях, добавил я, я чувствовал бы себя вправе отдать честь храбрым немецким батальонам и передать им благодарность народа.

Позже я услышал и прочитал различные версии относительно реакции Германии на мою просьбу. По одним данным, ее приняли сразу, по другим – только после долгих колебаний. Как бы то ни было, 10 марта я получил телеграфный ответ, подписанный фельдмаршалом фон Гинденбургом, в котором мне сообщалось, что он передал мою телеграмму императору и что мои пожелания были удовлетворены. Фельдмаршал сказал, что он убежден, что между финскими и немецкими войсками будет верное товарищество по оружию и их общая задача будет способствовать счастью обоих народов. Телеграмма заканчивалась просьбой разместить немецкие войска на правом фланге из-за транспортных проблем.

Таким образом, некоторые наиболее тревожные последствия немецкой интервенции были устранены.

Я должен привести здесь краткое резюме различных предшествовавших интервенции дискуссий. Я не знал об этом, когда получил телефонное сообщение о немецкой экспедиции, авангард которой высадился в Турку всего два дня спустя. На протяжении всей войны я, по сути, ничего не знал о начале немецкой интервенции. Только позже смог собрать воедино следующие факты.

В воскресенье, 3 февраля, министр Финляндии в Стокгольме Грипенберг получил следующее сообщение от Министерства иностранных дел Швеции:

«Королевское Министерство иностранных дел 3 февраля 1918 года получило от шведского поверенного в делах в Хельсинки предназначенную для вас телеграмму от финского правительства следующего содержания: „Маннергейм примет решение о пункте назначения груза, и контакт с ним необходим. Царит полная анархия. Необходимо принять энергичные меры, чтобы вызвать шведскую и немецкую интервенцию”»[26].

Загадочные слова «пункт назначения груза», вероятно, относились к запросу, где должен был высадиться возвращающийся егерский батальон, или, возможно, речь шла о партии оружия. Какой бы неясной ни была ситуация, наш министр истолковал рекомендацию обратиться с просьбой об интервенции как приказ своего правительства. Более того, счел это настолько неотложным, что, не дав себе времени выяснить мнение сената в Ваасе и главнокомандующего, обратился к премьер-министру Швеции Эдену с официальной просьбой о вооруженном вмешательстве Швеции.

Шведский премьер-министр немедленно отклонил просьбу, но предложил посредничество Швеции на том основании, что «у белой Финляндии нет возможности одержать победу над объединенными силами красных и России. Белая армия слаба и не обучена, а красные пользовались поддержкой России и ее огромными ресурсами». На следующий день Грипенберг повторил эту просьбу с тем же результатом.