Восприятие мира у детей

Фав (8 лет) учится в классе, где у учительницы есть замечательный обычай: каждому ребенку она дает «дневник наблюдений», в котором тот каждый день – с рисунком или без – отмечает событие, которое ему довелось наблюдать вне школы. Как-то утром Фав записал – как всегда, спонтанно: «Мне приснилось, что черт хочет меня поджарить». К этой записи Фав приложил рисунок, который мы приводим ниже: слева мы видим Фава в постели, в центре – черта, а справа Фав стоит в ночной рубашке перед чертом, который собирается его изжарить. Нам любезно сообщили об этом рисунке, и мы пошли искать Фава. В самом деле, его рисунок иллюстрирует, и притом достаточно выразительно, детский реализм: сновидение находится возле кровати, перед спящим, который его смотрит. Кроме того, Фав в своем сне одет в ночную рубашку, будто черт вытащил его из постели.

Вот что мы выяснили. В том, что касается происхождения сновидений, Фав уже отошел от убеждений первой стадии. Как и Ши, он точно знает, что сон рождается мыслью: «Что такое сон? – Это мысль. – Откуда он берется? – Когда увидишь что-нибудь и потом об этом думаешь». «Это идет от нас? – Да. – Это идет снаружи? – Нет». Фав также говорит, что люди думают «мозгами, умом». Кроме того, Фав, как и Ши и все дети на этой стадии, точно знает, что он один может видеть свой сон: ни мы, ни кто-либо еще не увидели бы сон с чертом в комнате Фава. Но что сон – внутри, этого Фав не понимает: «Где сон в то время, как он нам снится? – Перед глазами. – Где? – Когда мы в постели, он перед глазами. – А где, совсем рядом? – Нет, в комнате». Мы показываем Фаву его рисунок, часть II. «Что это? – Это я». «А где ты более настоящий – здесь [I] или здесь [II]? – Во сне [показывает II]. – Это что-то значит [II]? – Да, это я. Там просто остались мои глаза [показывает I], чтобы смотреть [!]. – Как это – твои глаза остались там? – Я был весь целый, и глаза тоже. – А другая часть? – И там тоже я был [в постели]. – Как это так? – Меня было два? Я был в постели и все время смотрел. – С открытыми глазами или с закрытыми? – С закрытыми, потому что это было во сне». И тут же Фав, кажется, понимает, что сон – внутри: «Когда мы видим сон, это сон внутри нас или мы во сне? – Сон внутри нас, ведь это мы видим сон. – Он в голове или снаружи? – В голове. – То, что ты видел, было в голове или снаружи? – В голове. – Ты только что сказал, что это было снаружи, что это значит? – Сон был не в глазах. – А где сон? – Перед глазами. – Перед глазами взаправду что-то есть? – Да. – Что? – Сон». То есть Фав знает, что в сновидении есть что-то внутреннее, знает, что внешняя видимость сна – это иллюзия («сон был не в глазах»), и все же допускает, что для того чтобы возникла иллюзия, надо, чтобы перед нами «взаправду» что-то было: «Ты там [II] взаправду был? – Да, я два раза был по правде (I и II). – А если бы я там был, я бы тебя увидел [II]? – Нет. – Что значит „я два раза был по правде“? – Потому что, когда я лежал в постели, я был там взаправду; а когда я был во сне, я был с чертом, тоже по правде».