Восприятие мира у детей

Последний тезис, основанный на результатах, которые мы получили с помощью указанной методики, получит подтверждение благодаря методике намного более надежной, предназначенной для исследования причины движения (см. С.Р.). Мы увидим, что на ранних стадиях ребенок объясняет любое движение отчасти работой не коего внешнего двигателя, но также и обязательной работой некоего внутреннего двигателя, то есть самостоятельной силы, у которой есть намерение. И только гораздо позже (после 7–8 лет) этот анимистический динамизм уступает первенство механическому объяснению движения, даже когда речь идет о машинах. Исследование на тему движения, проведенное уже среди других детей, не тех, чьи ответы мы приводим сейчас, представляется наилучшей проверкой ценности настоящих результатов.

Наконец, добавим, что вторая стадия длится в среднем с 6–7 до 8–9 лет, а третья – с 8–9 до 11–12 лет.

§ 3. Третья стадия: сознанием обладают тела, которые движутся самостоятельно

Эта стадия самая системная и самая интересная из всех, что мы выделили. Для большинства детей на третьей стадии характерен более осмысленный и мотивированный анимизм, чем на предыдущих. Ответы на предыдущих стадиях на самом деле свидетельствуют скорее об ориентации ума, чем о системных убеждениях. Используя принятую нами терминологию, значительно чаще это «спровоцированные убеждения», чем «спонтанные». Напротив, многие дети на третьей стадии (не большинство, но многие) демонстрируют бо́льшую осмысленность, и наравне с многочисленными спровоцированными убеждениями мы встречаем и спонтанные.

Росс (9;9) начинает с того, что допускает сознание у животных, но отказывает в нем столу: «Стол почувствует, если я его уколю? – Нет. – Почему? – Потому что он не человек». «Огонь что-нибудь чувствует? – Нет. – А если вылить на него воду, почувствует? – Нет. – Почему? – Потому что он не человек. – Ветер что-нибудь чувствует, когда светит солнце? – Да. – Он знает, что дует? – Да. – А солнце что-нибудь чувствует? – Да. – Что оно чувствует? – Оно чувствует, что греет» и т. д. Таким же образом Росс допускает сознание у звезд, луны, дождя и ручьев, но отказывает в нем велосипедам, машинам и кораблям. «Ты точно уверен в этом или не точно? – Не точно. – Ты уже об этом задумывался? – Нет. – Почему ты не уверен? – Я это не учил. – Ты говоришь, ветер что-то чувствует, но ты не уверен. Скажи, почему ты думаешь, что ветер может и не чувствовать, как дует? – Потому что он не человек. – А почему ты думаешь, что, может, он это и чувствует? – Это же он (!) дует»; ср. с ответом Марта (8;10 – см. гл. II, § 6): «Озеро знает, что оно так называется? – Да, потому что оно движется. – Оно знает, что движется? – Да, это ведь оно само движется». См. опрос Марта полностью.

В словах «это же он дует» и «это оно само движется» заключена вся суть третьей стадии, а значит, весь детский анимизм в самой что ни на есть чистой форме. Первое из этих выражений тем более ценно, что исходит от ребенка, который ищет ответ, который «не точно уверен» в своем предположении и прекрасно знает, что ветер «не человек». Но если ветер не обусловлен внешней причиной, значит, он дует сам и должен сознавать это свое движение. Далее мы спросили Росса: «Ветер может делать что захочет? Он может перестать дуть, если захочет? – Да. – Он может дуть, когда захочет? – Да». Как же не одушевлять ветер? Конечно, Росс так и не определился, но именно его нерешительность для нас и ценна, потому что она обнажает ход его мысли.