Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Подробности его последующих военных походов не должны нас задержать, так как невозможно воссоздать их во всех деталях. Но самая правдоподобная версия следующая. К 730-м гг. реальная власть Карла достигла Бургундии, где теперь он назначал своих сторонников на ключевые должности. Неясно, потребовало ли установление этого политического превосходства ведения каких-то военных действий. Однако некоторые представители знати в Провансе были, безусловно, готовы оказать сопротивление. Они имели своего собственного герцога – некоего Мавронтия, и, когда вождь франков начал поигрывать мускулами в их направлении, некоторые из них были готовы сражаться. Мавронтий также вел переговоры о предоставлении помощи от соседей-мусульман, которые захватили наряду с остатками королевства старый вестготский плацдарм к северу от Пиренеев – провинцию Септимия с центром в Нарбонне. Но Карл и в Провансе имел союзников. Одним из самых интересных документов, сохранившихся с тех времен, является завещание патриция Аббо (от 739 г.) – крупного провансальского землевладельца, который воевал бок о бок с Карлом и получил множество наград. Что касается герцогств-сателлитов, то господство над Алеманией установилось приблизительно к 734 г., когда он изгнал тамошний герцогский род; а отношения с Баварией – после небольшого конфликта – стали близкими и дружескими: в 720-х гг. Карл во второй раз женился на баварской принцессе Сванахильде. Он также регулярно утверждал свою власть в других местах: во Фризии, которая все еще сохраняла некоторую автономию; но лишь иногда он делал какие-то шаги в направлении Саксонии[202].

Ко времени смерти Карла 22 октября 741 г. его общие достижения были огромны. Из старых основных регионов Франкии Меровингов только Аквитания оставалась вне его непосредственной власти, а его влияние на герцогства-сателлиты было весьма значительно. Вот лишь один явный признак уверенности в себе, которую он ощущал в последние годы жизни, – когда в 737 г. умер избранный им номинальный глава Меровингов Теодорих IV, Карл и не подумал назначать другого. В течение последних четырех лет своей жизни Карл Мартелл правил во Франкии от своего собственного имени не как король, а как вождь и принц франков (Dux et Princeps Francorum), и кажется вполне вероятным, что начиная с 720-х гг. Меровинги, в конце концов, превратились в некий перечень служебных обязанностей, которым их снабдил Эйнхард. Однако остается один важный вопрос: почему Карлу сопутствовал такой успех?

Что действительно нуждается в объяснении, так это то, как он сумел добиться своих первых побед. Как только Карл начал побеждать, включилась прямая логика, согласно которой один успех влечет за собой другой. Это срабатывало и во Франкии, и в других местах раннесредневековой Европы, и причина этого достаточно проста. После исчезновения военных структур старой Римской империи вооруженные силы состояли в большей степени не из профессионалов, которые все свое время посвящали военному делу, а из землевладельцев, сопровождаемых вооруженными отрядами зависимых от них лиц, в которые, вероятно, – по крайней мере, если землевладелец был богатым, – входила горсточка более или менее профессиональных тяжеловооруженных кавалеристов. У этих землевладельцев была общепризнанная обязанность проходить военную службу, но охотнее они служили тому лидеру, который с большей вероятностью мог принести победу, то есть у кого уже были убедительные достижения. Это происходило не потому, что была меньшая вероятность быть убитым, а потому, что победоносный лидер должен был щедро вознаграждать за верную службу как движимым имуществом (что продемонстрировано удивительными предметами из золота в Стаффордширском кладе VII в., недавно обнаруженном в Англии, – франкские короли оказались гораздо богаче английских), так и – наиболее выдающихся сподвижников – земельными владениями того или иного рода. Обе эти формы все же меньше использовал побежденный, чем победитель, так как последний имел право конфисковать богатства и земельные владения у поверженного противника. Вот почему Карл настойчиво вел переговоры с Эвдо о возвращении Хильперика и его богатств в конце войны, именно процесс вознаграждения верных сторонников (таких, как сын Дрого Хью) нейстрийскими землями породил репутацию Молота как чрезмерно либерального при обращении с церковной собственностью.