Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Во-первых, сначала у dux’а римского, а затем у центральной имперской власти в Константинополе начали иссякать деньги, и папская власть взяла на себя их функции, а религиозный компонент папских служебных обязанностей волей-неволей уменьшился. Организация снабжения продовольствием и водой, благотворительность, общественные строительные работы, затем оборона и, наконец, ведение политики и дипломатии на территории дуката – все это оказалось очень серьезным делом даже при наличии увеличенного чиновничьего аппарата. Папы, разумеется, по-прежнему находили время для религиозных вопросов. Григорий II и Григорий III (715–741), которые вступили в должность один за другим и руководили жизнью нового государства, также предоставляли широкую поддержку англо-саксонскому миссионеру Бонифацию. Но политическое положение нового государства требовало постоянного внимания. Большой налоговый кризис 720-х гг. породил волну местничества по всей византийской Италии, когда начали сказываться его последствия. За пределами Рима император сумел заново утвердить свою власть, но, как оказалось, лишь временно. По крайней мере, на севере отношения между местными сообществами землевладельцев и Константинополем стали очень напряженными, а ряд лангобардских королей – Лиутпранд, Ратчис и Айстульф – быстро воспользовались возможностью отхватить клочки византийской территории. Этот процесс растаскивания по кусочкам достиг своего апогея, когда Айстульф в 751 г. решительно оккупировал Равенну и Пентаполис, что сократило владения Византии в Италии до ограниченной территории на юге. Тем временем дукат Перуджи примкнул к Римской республике, расширив ее политическую основу, но общее стратегическое окружение осталось угрожающим. Вместо того чтобы найти защиту под имперским зонтиком, республика скромных размеров теперь сама отвечала за свою оборону в раздробленной Италии, где ее соседями были чуть более крупные по размерам независимые лангобардские герцогства Сполето и Беневенто и гораздо более крупное Лангобардское королевство на севере (карта 12, с. 295). Самооборона в конечном итоге заставила пап римских обратиться за поддержкой к франкам (глава 5), но суть их целей проста. Все непосредственные соседи республики были относительно сильными, и все имели хищнические намерения в отношении по крайней мере окраин республики Святого Петра. С момента ее рождения папам римским приходилось тратить гораздо большую часть дня, беспокоясь об армиях, доходах и дипломатических отношениях[272].

Однако главная роль Рима на развивающемся пространстве латиноговорящего христианского мира уменьшилась не только таким образом. Так как нам известно, что развитие папства на долгосрочную перспективу позднее будет связано с утверждением религиозной власти Рима в противовес претензиям средневековых императоров, и так как римские императоры сами осуществляли такую сильную религиозную власть, легко не заметить ту степень, в которой позднеримское папство фактически зависело от позднеримских структур для выполнения той главной роли, какой оно сумело добиться для себя в рамках западной церкви в тот период. Папские декреталии не только вторят формам законотворчества Римской империи, но и вся их эффективность зависела от существования империи. Хотя все дороги и вели в Рим, он был расположен чертовски далеко от большинства мест даже на римском Западе. Самый короткий срок, за который было совершено путешествие из Англии в Рим в те времена, составлял около шести недель. Это делало процесс доведения чего-либо до сведения папы римского не только тягостным, но и чрезвычайно дорогим, так как людям приходилось на несколько месяцев оставлять свою обычную деятельность. Однако ввиду того, что церковь была частью Римского государства, церковнослужители часто имели возможность пользоваться имперской транспортной системой – cursus publicus, чтобы ездить по империи. Это не сильно ускоряло процесс, но здорово сокращало расходы на доставку прошения в Рим. А затем, хотя это и не совсем так, эффективность папских решений в действительности зависела от поддержки императора. В 445 г. папа римский Лев I даже пошел на то, чтобы получить от императора Валентиниана III четкое постановление, применявшееся во всей Западной Римской империи и гласившее о том, что «ничто не должно делаться вопреки или без разрешения римской церкви». Властной конструкцией, которая делала Рим все более важным для западной церкви в позднеримский период, был императорско-папский двойной акт, опиравшийся на материально-техническое обеспечение и юридические структуры империи[273]. И то и другое исчезло с крахом Западной Римской империи, а то, что мы видим вместо них, – новые властные структуры, которые создала раннесредневековая западная церковь, сильно понизил роль, которую мог играть любой папа римский.