Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Однако эта модель становится понятной, когда мы обращаем внимание на установление морально-социальных норм для церковнослужителей и мирян, а также на функционирование структур принуждения. Это всегда была вторая главная задача церковных соборов в позднеримский период (помимо решения вопросов вероучения). В послеримский период она такой в основном и оставалась, но после 478 г. западные структуры церковных соборов действовали не в латинской церкви в целом, а в каждом королевстве отдельно.

Возьмем, например, христианскую церковь франкской Галлии. Хлодвиг созвал один собор священнослужителей своего нового королевства в Орлеане в 511 г., но последующая его деятельность в этом направлении была довольно нерегулярной. Единственная известная нам направленная деятельность в Галлии – это последовательный ряд из четырех реформаторских соборов, проведенных епископом Кесарием Арльским в 524–529 гг., но это происходило при Теодорихе и Аталарихе, на тот момент занимавшем главенствующее положение в регионе, который сейчас называется Средиземноморской Францией. В начале 580-х гг. внук Хлодвига Гунтрам проявил достаточно власти, чтобы положить начало реформаторским соборам епископов Франкского королевства, которые стали поднимать стандарты религиозного поведения и практики повсеместно. То, что это быстро стало осознанной традицией, безусловно. Необычная рукопись изначально из Лиона – сердца королевства Гунтрама, но теперь поделенная между Санкт-Петербургом и Берлином – дает нам возможность проследить развитие событий. В течение почти двадцати лет, прошедших после I Маконского собора в 579 г., епископы собирали все существующие постановления, а затем добавили к ним свои собственные обсуждения, иногда подсказанные каким-нибудь особенно замысловатым делом, которое им пришлось разбирать. Со временем они и сумели найти несколько дополнительных подборок постановлений старых соборов и при принятии новых решений начали намеренно ссылаться на решения, уже собранные или принятые ими. Эта работа завершилась составлением нового, тематически организованного кодекса канонических законов Vetus Gallica, перегруппировавшего все существовавшие материалы так, что стало гораздо легче выяснять текущее состояние закона по любой конкретной теме. Все это демонстрирует нам энергичное церковное сообщество франков, которое решительно брало на себя ответственность за прогресс христианства в рамках своей юрисдикции[277].

Этот краткий эпизод оживляет раннесредневековую западную церковь и совершенно теряется, если все, что вас интересует, касается развития института папства. Поражают несколько моментов. Церковь франков функционировала не в полной изоляции. Ее епископы обладали сильным чувством принадлежности к более широкой христианской традиции, в которой папская власть играла некоторую роль. В частности, одним из ее основных текстов о существующей христианской традиции стало собрание юридических документов Дионисия Эксигуса – переведенные им на латынь решения старых греческих соборов и изданные им папские декреталии. В то же самое время это франкское сообщество в своей деятельности полностью зависело от поддержки своего короля. Пока Гунтрам не начал испытывать интерес, никакая реформаторская традиция, даже охватившая все королевство, не могла оторваться от земли, и я подозреваю, что, подобно своим римским предшественникам-императорам, король франков не только созывал соборы, но и оплачивал их расходы. Аналогичным образом, энергично принимаясь за решение новых проблем, епископы франков с радостью полагались на свои собственные интеллектуальные ресурсы и не видели ни малейшей необходимости обращаться в Рим. Также нет никаких указаний на присутствие каких-либо римских наблюдателей и даже предположений относительно таковых. А когда в VII в. интерес короля снова угас, возможно, как результат медленного ослабления его власти в этот период, то соблюдение такой традиции остановилось. За весь VII в. известно о проведении всего лишь одного церковного собора.