Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Одним отражением силы этой идеи является тот факт, что даже на протяжении эры порнократии церковный потребительский спрос западного мира требовал, чтобы папская власть исполняла по крайней мере какие-то свои новые функции. Этот процесс – не просто следствие Pseudo-Isidore, он был вызван более активной позицией некоторых пап в третьей четверти IX в., хотя и зависел от структур империи Каролингов и сам по себе являлся более чем отчасти отражением воздействия этого сборника. Широко известно, что различные реформированные монастыри начали переходить под официальную защиту папы римского и с этой целью просили дать им письменные хартии. Монастырь Клюни положил начало этой тенденции в 909 г., когда монахи получили свой оригинал защитного текста, хотя Рим в посткаролингский период пребывал на пике хаоса. Они пошли дальше и на протяжении последующего века получали затем дальнейшие подтверждения факта папской защиты, включая подписанный именем Григория V полный реестр монастырских владений, составленный в 998 г. Как подчеркнуло весьма авторитетное исследование земельных владений Клюни, эти документы о нахождении под защитой папской власти имели мало практической ценности: у пап в X в. не было эффективных рычагов воздействия в Бургундии, и, чтобы получить реальную защиту, монастырь полагался на другие механизмы. Но такие документы рекламировали статус Клюни по всему христианскому миру, и как таковые они были достаточно полезны, чтобы многие другие монастыри последовали его примеру. В 896-1049 гг. религиозные учреждения (большинство составляли монастыри, включая самые крупные – реформированные) составили 630 папских хартий, утверждавших различного рода права, и подавляющее их число ссылалось на земельные владения. Около четверти документов являлись подделками. По-видимому, монастыри не хотели хлопотать и тратиться на получение настоящих документов из Рима, а просто фабриковали их сами.

Были эти хартии настоящими или поддельными, неизвестно, но желание получить папские привилегии, чрезвычайно редкие до этого времени, является явным признаком по крайней мере большей символической роли, которая теперь придавалась папской власти в представлениях западноевропейских церковнослужителей. В конечном счете они подвигли папскую власть создавать святых. В римском и раннесредневековом христианстве причисление к лику святых было вопросом, который решала местная община, в которой святой или святая жили и действовали. Кто-то заинтересованный сочинял жития как часть учреждения культового центра, а затем предложенный святой привлекал или не привлекал к себе последователей. В последнем десятилетии X в. впервые местная христианская община обратилась к Риму за дополнительным утверждением предложенного причисления к лику святых епископа Ульриха Аугсбургского. Он считался активным сторонником реформ в оттонской церкви, и папа Иоанн XV радостно утвердил его святость на синоде, состоявшемся в Латеранском дворце в Риме 31 января 993 г., результаты которого были объявлены всему миру в официальной булле. За этой инновацией последовала канонизация в следующем десятилетии пяти миссионеров-мучеников из Прибалтики, и весь новый процесс быстро свернулся[322].