Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Извилистые пути международной дипломатии таковы, что окончательное разрешение проблемы этого раскола дало Теодориху необходимый механизм для преодоления враждебности Византии. Этот раскол был чрезвычайно неудобен Восточной империи. Никто не мог подвергать сомнению авторитет римского престола, связанный со святыми Петром и Павлом, так что для патриарха Константинопольского, главы Церкви, ярлык раскола по вопросам веры представлял собой существенную проблему. Неудивительно, что была использована любая возможность найти ее решение, к тому же особенно напряженный период последовал за сменой папской власти после смерти папы Симмаха в июле 514 г. Многочисленные посольства и обмен письмами, однако, ни к чему не привели, и именно смена власти в Константинополе в конечном счете предоставила удобный случай. 9 июля 518 г. Анастасий почил в бозе. У него не было сыновей, и он либо не хотел, либо, что более вероятно, был не способен обеспечить достаточную политическую поддержку одному из своих племянников (который вновь появится на страницах этой книги в следующей главе). Право наследования перешло вместо него к довольно пожилому прославленному начальнику дворцовой стражи по имени Юстин.

В двери Теодориха постучался шанс, потому что новая власть решила отмежеваться от старой путем прекращения этого неудобного для церкви раскола. Обычная римская имперская идеология господствовала по-прежнему, так что должным образом Богом избранный император должен был действовать решительно, чтобы добиться единства в вопросах религии. Это также являлось хорошей идеей с точки зрения перспектив для Восточной Римской империи, так как с 514 г. большая часть ее вооруженных сил на Балканах под командованием полководца Виталиана бунтовала, и одной из претензий этого военачальника к Анастасию было именно его неприятие решений Халкидона. Как только Юстин и его советники решили включить Виталиана во властные структуры и положить конец бунту, они также связали себя обязательством полностью восстановить авторитет решений Халкидона.

События развивались быстро. В первый раз Юстин написал папе Ормисдасу 1 августа 518 г. и объявил о своем престолонаследии. Следующее письмо было послано с императорским легатом 7 сентября – Юстин просил папу отправить к нему посланников, готовых вести переговоры о мире; другое письмо было от племянника императора Юстиниана, в котором тот спрашивал, не желает ли папа приехать в Константинополь. Посол добрался до Рима не раньше 20 декабря, но в январе 519 г. папская миссия была уже в пути. В десяти милях от города ее встретила делегация высокопоставленных лиц, включая полководца Виталиана, 25 марта – дата, которая выпала в тот год на понедельник Страстной недели. Всего три дня спустя патриарх Иоанн Константинопольский подписался под письмами из Рима, и бедный старый Акакий был вычеркнут из диптихов – официального перечня правоверных патриархов, за которых и которым регулярно молились на литургиях[79].

Все прекрасно, но какое отношение все это имеет к Теодориху? Вас можно извинить, если вы подумаете, что небольшое, а одна научная школа долгое время считала конец раскола грозным событием, знаменующим поворот в истории королевства Теодориха. Когда он пришел к власти, факт раскола держал римскую католическую церковь и всех добрых католиков Италии – особенно сенаторов-землевладельцев – в изоляции от таких же католиков в Восточной империи. Как только вопрос с расколом был решен, ничто уже не мешало этим людям примкнуть к Константинополю, а мир и гармония отношений Теодориха с ними – а значит, и политические, и административные функции его королевства – должны были пострадать. Звучит теоретически правдоподобно, но не согласуется с тем, как пошли дела. Внимательный читатель заметил бы, что легату Юстина потребовалось довольно много времени, чтобы добраться до Рима. Выехав из Константинополя 7 сентября, он приехал в Рим только 20 декабря. Это произошло потому, что по пути туда он провел много времени при дворе Теодориха в Равенне. Папа тоже осторожно посоветовался с готом, прежде чем отправлять свое собственное посольство, которое встало во главе больших празднеств в Константинополе на Страстной неделе 519 г. Иными словами, Теодорих оказался полностью вовлечен во все это, а его отношения с Римом были настолько хороши и близки, что папа не шевелил и пальцем без его одобрения, повторяя сюжет, уже однажды имевший место: папский ответ на мирные предложения стареющего Анастасия.