Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Однако не стоит быть такими пессимистами. Анастасий действительно построил многое из того, что вы в настоящее время можете увидеть в Даре, если собираетесь поехать туда, но очень конкретные вещи, которые, по описанию Прокопия, там делал Юстиниан, тоже остались на месте и выглядят как второстепенный этап строительства. Некоторые из них, если и исчезли сейчас, видны на старых черно-белых фотографиях, сделанных Гертрудой Белл и другими в конце XIX – начале XX в. И вообще, существует достаточно много совпадений между повествованием Прокопия о Царичин граде и тем, что в настоящее время откапывают археологи. Короче говоря, значительное преувеличение (но не полная фальсификация), по-видимому, было веянием времени при написании Прокопием трактата «О постройках». В то время как Юстиниан был, безусловно, рад приписывать себе строительство, законченное при его правлении и даже начатое при Анастасии, никто еще не поймал Прокопия на приписывании императору создания чего-то конкретного, чего определенно там вообще не было. Каким бы тошнотворно льстивым ни был трактат, в целом там не так много лжи. Юстиниан действительно построил огромное количество зданий, и те, о которых Прокопий пишет особенно подробно, вероятно, такими и были[97].

Ключевая проблема, связанная с рассказом Прокопия о правлении Юстиниана, поставлена не в трактатах «Войны» и «О постройках», а в его третьем и самом коротком сочинении – Anekdota, или в «Тайной истории», как ее обычно называют на английском языке. Копия этого текста была известна византийскому составителю энциклопедии конца X в. Затем сочинение исчезло из вида, пока его отдельная рукопись не была обнаружена в Библиотеке Ватикана и не опубликована в Лионе в 1623 г. Но обретение текста стало лишь незначительным раздражителем. Гораздо больше проблем представляет его содержание. Ведь там, где автор «Войн» и даже в каком-то смысле трактат о «О постройках» впадал в узнаваемый жанр античной литературы, который подражал истории и панегирику соответственно, чтобы мы знали, как их читать, в «Тайной истории» ничего подобного нет. То, о чем в ней говорится, похоже на вошедшую в поговорку «кошку среди пернатых друзей» в смысле опровержения абсолютно всего того, о чем Прокопий повествует в своих других, более длинных трудах.

Проблема, поставленная «Тайной историей» – сочинением чрезвычайно интригующим, в конце которого имеется весьма занимательная головоломка, – представлена в нескольких взаимосвязанных пластах. С одной стороны, во вступлении к произведению рассказывается, почему Прокопий написал его. Автор приглашает читателей в 550-х гг. (а к этому времени им уже написано и опубликовано все, кроме последней книги «Войны»), но при этом сообщает:

«При описании многих событий предыдущего повествования я был вынужден скрывать причины, которые привели к ним. Поэтому мне будет необходимо раскрыть в этой книге не только те вещи, которые пока оставались необнародованными, но и причины тех происшествий, которые уже были описаны»[98].

Боясь «самой жестокой смерти» и быть застигнутым с поличным «множеством шпионов» императора, Прокопий изложил лишь весьма подчищенную версию завоевательных войн. Теперь он обещает рассказать нам правду, всю правду и ничего, кроме правды.

Пока все хорошо, но вы читаете дальше и выясняете, из чего конкретно состоит «правда» Прокопия. Во-первых, он выводит на чистую воду своего бывшего босса – военачальника Велизария и его жену Антонину, но всю мощь огня он приберегает для самого императора Юстиниана и его супруги – императрицы Теодоры. Сначала узнаем о Юстиниане:

«Этот человек был злодеем и легко впадал в грех; он принадлежал к типу людей, которых называют нравственными извращенцами. Он никогда по собственной воле не говорил правду тем, с кем беседовал, а имел лживые и коварные намерения за каждым словом и действием… [Он] был неискренним, лукавым, лицемерным, маскирующим гнев двурушником, умным и безупречным артистом при демонстрации мнения, которого он якобы придерживался; он мог даже выжать из себя слезы… Подводя итог, у него и самого не было денег, и он не позволил бы никому в мире их иметь, как если бы он не был жертвой скупости, а просто был охвачен завистью к тем, у кого были деньги. Вследствие этого он легко изгнал богатство из мира римлян и стал творцом бедности для всех»[99].

Похоже, личность Теодоры тоже оставляла желать лучшего:

«Как только она достигла совершеннолетия и наконец созрела, она присоединилась к женщинам, играющим на сцене, и стала проституткой такого рода, которых мужчины в древние времена обычно называли «пехотой», так как она не играла ни на флейте, ни на арфе и даже не научилась танцевать, а просто продавала свою красоту тем, кто случайно зашел».

И по мнению Прокопия, не экономическая необходимость побуждала к этому Теодору: