Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Хильдерих являлся верным союзником Юстиниана, но, когда в Константинополь пришла весть о его свержении, император был еще полностью занят своей войной с персами и надеялся на ее хороший исход (поражение у Каллиникума произойдет лишь на следующий год). Поэтому он удовлетворился парой жестких посланий к новому королю и письмом, в котором советовал внуку Теодориха Аталариху не признавать нового короля в Карфагене. Фактически только двумя годами позже, летом 532 г. (и здесь очень важно не нарушить хронологию), Юстиниан начал проявлять хоть какой-то интерес к тому, чтобы сделать нечто большее, чем изредка писать письма. А к этому времени произошли ключевые события. Неделя под лозунгом «Ника!» началась и закончилась с катастрофическими последствиями для авторитета режима Юстиниана, который остался среди груд камней в центре Константинополя. И тенденция к ухудшению положения полностью подтвердилась условиями вскоре заключенного с Персией «вечного мира» весной 532 г., согласно которым император обязан был ежегодно выплачивать большую контрибуцию.

Поэтому к середине того года Юстиниан отчаянно нуждался в каком-нибудь политическом успехе, и это обстоятельство заставило его серьезно взглянуть на Северную Африку. Даже при этом решение попытаться спасти свою власть посредством успешной интервенции еще не было окончательно принято. При дворе одновременно изучались другие возможные пути для пропагандистского переворота и инициировались дискуссии, которые могли бы преодолеть существующий раскол внутри восточно-римской церкви. В феврале сразу после попытки переворота провели несколько «бесед», которые достигли некоторого успеха, но не привели ни к какому позитивному исходу. Интересно, что тот религиозный компромисс, который был бы нужен для преодоления раскола, отдалил бы церковнослужителей в неримском Западном Средиземноморье, так что эти «беседы» тянули режим Юстиниана в противоположном направлении, в какой-то степени к африканскому варианту. Но даже после того как «беседы» не помогли, император все еще колебался «спустить курок»[124].

Для этого имелись очень веские причины. С тех пор как вандалы захватили Карфаген в 439 г., случились три серьезные попытки отвоевать у них утраченные провинции, и все они закончились плохо. Главной проблемой было переправить достаточно большое войско через Средиземное море и в целости и сохранности высадить его на северный берег Африки. Первый поход 441–442 гг. предполагал создание на Сицилии объединенного экспедиционного войска Восточной и Западной Римских империй, когда первое вторжение гуннов под предводительством Аттилы на Балканы вынудило оставить эту затею, так как войска Восточной империи срочно понадобились дома. В 461 г. в Испании собралась вторая экспедиция, чтобы быстро переправиться через Гибралтар, но вандалам стало о ней известно, и они уничтожили транспортные корабли римлян, когда те еще стояли в гавани. Третья и последняя попытка состоялась в 468 г. Тогда огромная армада Восточной Римской империи вышла из Константинополя, но потерпела неудачу у берегов Северной Африки: сильным ветром ее вынесло на скалистую береговую линию, где она стала легкой добычей для брандеров вандалов. Потери живой силы были ужасающими, и эта неудача флота ознаменовала конец серьезных попыток удержать Западную Римскую империю на плаву, положив начало общей потасовке, в которой ее последние активы были полностью поглощены ближайшей державой варваров. Она также опустошила казну Восточной Римской империи до такой степени, что та не восстановилась ко времени смерти императора Льва пятью годами позже. И хотя Юстиниан очень нуждался в успехе, а Африка представляла собой такую искушающую возможность, возникшие трудности его пугали[125].