Восстановление Римской империи. Реформаторы Церкви и претенденты на власть

Однако ничто из этого не рассеяло атмосферу фиаско и несчастья, которая нависла над его режимом. Намеренная ссора с Персией привела к ряду поражений, самое последнее из которых оказалось достаточно серьезным, чтобы была назначена комиссия по его расследованию; главного архитектора законодательной реформы и двоих других ведущих приверженцев режима освободили от их обязанностей; 5 процентов населения столицы лежали трупами на ее улицах, а ее церемониальный центр превратился в дымящиеся руины. Все это как-то не стыковалось с представлением о том, что Юстиниан – Богом данный правитель, осуществлявший свою власть под Его руководством и с Его непосредственной помощью. Короче говоря, к концу той ужасной недели, прошедшей под кличем «Ника!», в январе 532 г. режим утратил большую часть своего политического капитала и очевидное согласие на свое правление. Он держался на остриях копий, но уже балансировал на краю пропасти. Поразительно, что Юстиниан даже не ощущал себя достаточно сильным, чтобы вернуть своих отправленных в отставку исполнителей назад к своим обязанностям.

Именно на фоне всего этого мы должны рассматривать политику завоевания Западной Римской империи, которая считается лейтмотивом режима Юстиниана в большинстве современных исторических трудов. Согласно этим взглядам, развязывание завоевательных войн на Западе всегда было главной целью Юстиниана. Говорящий на латинском языке традиционалист из Иллирикума – провинции, входившей в Западную Римскую империю в позднеримский период, отчаянно хотел – так считают – вернуть утраченные римские территории. Более того, в его пропаганде можно найти соответствующие заявления:

«Нас вдохновляет надежда на то, что Бог позволит нам править остальной территорией, подвластной древним римлянам до границ обоих морей, которую позднее они утратили из-за своего небрежения».

Однако проблема состоит в том, что это первое известное заявление такого рода датируется только десятым годом его правления – 536-м и было сделано после успешного завоевательного похода в Африку в 533–534 гг. и почти бескровного овладения Сицилией в 535 г. Завоевание Африки изначально оправдывалось религиозными, а вовсе не политическими причинами:

«То, что Всемогущий Бог сейчас… счел правильным продемонстрировать через нас, превосходит все чудеса, которые случались во все времена, – а именно ту свободу, которую благодаря нам в столь короткое время получит Африка, которая в течение ста пяти лет была захвачена вандалами – врагами разума и тела… Поэтому таким языком или такими делами, достойными Бога, он счел правильным сделать так, чтобы ущерб, нанесенный церкви, был отмщен посредством меня, нижайшего из его слуг».

И только тогда, когда Юстиниан оценивал дальнейшие победы в Италии после этих двух первых успехов и останавливал свой взор на королевстве готов Теодориха, мы замечаем первый намек на какую-то настоятельную нужду повторного завоевания утраченной Западной Римской империи[121].

Хронология пропаганды Юстиниана давно уже была признана, но тем не менее считалось, что хитрый план всегда существовал, и, как только будет положен конец проблемам на границе с Персией, император реализует свой решительный настрой на отвоевание утраченных римских территорий. На мой взгляд, все частности указывают на то, что дело обстояло совершенно не так. Юстиниан намеренно затеял с Персией ссору в 527 г., когда была возможность достигнуть, по крайней мере, временного мирного соглашения. Если бы император действительно хотел посвятить себя походу на Запад, он мог бы оставить возню вокруг усыновления Хосрова и вцепиться прямо в глотку Западной Римской империи. Также чрезвычайно уместно понимать, что завоевательная политика складывалась очень медленно и в чрезвычайно непредвиденных – то есть совершенно непредсказуемых – обстоятельствах.