Восточнославянская этнография

Кое-какой материал для сравнений дает описание люджанских свадебных обычаев в статье священника Ковалевского в «Харьковских епархиальных ведомостях» — материал, впрочем, скудный. Священник Ковалевский о песнях совсем умолчал. Замечательно, говорится в этой статье, что на свадьбах в Людже нет музыкантов, а все девицы и женщины поют и пляшут, по их поговорке, «свои языки, свои музыки». Ковалевский отмечает любопытный обычай, что дочери богатых крестьян, которых родители не хотят отдать за бедняка, по любви ночью уходят со своими вещами в дом жениха-бедняка, и тогда родители жениха и невесты улаживают дело по соглашению. Такие случаи, впрочем, были редки.

Если судить по Людже, великорусский оазис, по-видимому, во многом подчинился украинской национальности в бытовой обстановке, песнях, поверьях и обрядах. Единственное яркое обособление — в женских костюмах.

О некоторых ущербах народного быта и морали

Моральная и бытовая обстановка крестьян Ахтырского у. — довольно тихая и мирная. Встречаются, разумеется, отдельные порочные лица — поджигатели, конокрады, но как печальное исключение; такими порочными элементами народ очень тяготится и обнаруживает большое удовольствие, когда их выдворяют из села и ссылают. В ахтырских селах еще можно ночевать с незапертыми дверями.

При всем том по временам всплывают такие явления, которые указывают на ослабление традиционного нравственного порядка, в частности на огрубение и разнузданность молодежи. Так, в одном большом и бойком селе в начале прошлого августа парубки из шутки и озорства бросили в колодезь 17-летнюю девушку, возвращающуюся в сумерки вместе с несколькими подругами с поденной работы в соседней экономии. Дело было на большой проезжей улице. Девушка была вытащена сбежавшимися крестьянами и довольно счастливо отделалась легкими ушибами. Меня заинтересовал этот курьезный случай, и я съездил к пострадавшей на дом, причем ознакомился с обстановкой очень бедной крестьянской семьи. Хата стоит в конце села, на пустынной уличке. Во дворе нет никаких построек, даже нет ворот. Ни коровы, ни лошади: ездить некому, и возить нечего. Семья ограничивается одним перелазом. Хата в два крошечных окна. Хозяин — запивающий плотник — завеялся на стороне. Семья состоит из матери, двух взрослых дочерей-девушек и подростка-сына. Вся тяжесть заработка лежит на бедных девушках. Пострадавшая при падении в колодезь получила ушибы, промокла в холодной воде и несколько дней не могла пойти на работу от боли в глазах и в боку. Как мне передавали, провинившиеся парубки — все народ великовозрастный: одному — 23 года, двум другим — лет по 20. Такая разнузданность и грубость резко противоречат с симпатичными чертами украинского парубка старинных народных песен, в которых наряду с несомненной идеализацией много бытовой правды. По-видимому, современные старики-крестьяне правы в их жалобах на ослабление семейных нравственных уз и родительского авторитета. Местами обнаруживается уклонение осторожных стариков от сельских сходов, где верховодит молодежь. Характерное замечание по этому поводу высказал мне один старик: «Будь солодким — проглынут, будь гирким — проклянут».

Старинные устои нравственной дисциплины под разнообразными влияниями потеряли прочность, а новые еще не выяснились или крайне случайны. Самым могучим новым фактором обещает быть женское образование; но оно теперь еле просачивается в сельской буржуазии и почти незаметно в смысле развития педагогической морали.

В народной жизни в настоящее время идут глубокие внутренние изменения, которые нельзя вполне проследить или урегулировать по чрезвычайному разнообразию мелких, неуловимых и при всем том — важных подробностей. Одной из главных причин ослабления моральной дисциплины нужно признать глубокие изменения в экономической жизни народа. Не входя в подробное обсуждение этой важной стороны народной жизни, мы здесь только заметим, что на ослабление нравственных устоев повлияло ослабление или полное исчезновение народных промыслов, в частности исчезновение чумачества и почти полное прекращение пчеловодства.

Чумачество, некогда господствовавшее в Ахтырском у., с проведением железных дорог стало анахронизмом и прекратилось. В то время как на стороне, в городах, как грибы, росли разные акционерные предприятия, мелкая крестьянская промышленная и торговая деятельность, кустари и чумаки шли на убыль, к изнеможению и вымиранию. Мелкая крестьянская промышленность где удержалась, сошла на роль приказчика, а масса народа — на степень рабочего.