Восточнославянская этнография

Чумачество и пчеловодство — мужские промыслы; потеря их отражалась преимущественно на мужском населении; но и у женщин есть в этом отношении свои убыли, хотя и не столь крупные, но в совокупности также оставившие свой след в строе жизни. Из женских промыслов почти вполне прекратились выделка плахт, выделка ковров и попон, выделка цветных восковых свечей и некоторых других.

Г-н Твердохлебов в статье о плахотницах Ахтырского у. в 1881 г. говорил, что «спидныця не опасная конкурентка плахты», что на ярмарках и в праздники — полное торжество плахты; «молодая женщина в спидныце — редкое исключение». Но прошло 20 лет, и легкая ситцевая спидныця совсем одолела солидную старозаветную плахту. Ныне и в Ахтырке плахты стоят на пути к полному исчезновению, а к северу, например в Боромле, совсем вышли из употребления. Не помогло плахтам, что одно время на них возник было спрос в городах на обивку мебели, экипажей, дорожки и т. п. Такие эфемерные явления не могут заменить прекращения массового народного спроса. Ремесленный человек вообще в Малороссии считается «поважным чоловиком». Плахотницы не составляли в этом отношении исключения. «Это, — так их описывал г. Твердохлебов, — серьезные, ласковые, приветливые, скромно сознающие свое достоинство „паниматки“. Важно сидит она за своей работой, в белой сорочке с шитыми мережкой или заполочью рукавами, „повагом“ вдумчиво перекидывает на станке свой човник со стороны на сторону, то молчаливо, то напевая одну из тех песен, „про котори богато де-хто вже позабував“. Верстак стоит под образами, подле окошка; на стене — шитые рушники, моточки шерсти, бумаги. За образами заткнуты васильки, ласкавец, гвоздики с чернобривцями. Нигде ни пылинки: повсюду чисто, уютно. От всей этой скромной обстановки веет тихой памятью все более и более забываемой старины…» Понятно, что в такой старине было нечто моральное, хорошее, нечто такое, что вносило в бытовую обстановку начало внутреннего благородства и нравственной дисциплины.

Подобный характер имел вышедший коцарский промысел. В «Топографическом описании Харьковского наместничества» 1788 г. сказано: «Работа женского пола заключается в делании ковров разной меры и цены». И краски, и материал были местного происхождения и местной обработки. Впоследствии с любовью говорили об этом промысле Квитка и Топчиев. Г.Ф. Квитка говорит, что коцарки составляли краски из местных полевых цветов и окрашивали ими получаемую от домашних овец шерсть, из которой потом и ткали ковры фантастическими узорами. Знание узоров переходило из рода в род, от матерей к дочерям. Ковры по доброкачественности, красоте и дешевизне пользовались славой. Уже в 50-х годах этот промысел склонился к упадку и почти совсем прекратился. Конкуренция ковров фабричного производства, вздорожание материала, наконец, общее экономическое оскудение доконало коцарский промысел, а вместе с ним исчезли и связанные с ним знания, представления и понятия нравственного порядка.

Церковные свечи домашнего приготовления вытеснены сосредоточением свечного производства в руках духовной власти. Кустарное производство восковых свечей представляется ныне невозможным и запретным. Кое-где еще сохранилось искусство изготовления цветных свечей. Мы нашли его в одном селе и представили в предварительный комитет Археологического съезда 12 свечей разных форм и разного рисунка. Работала их нам по заказу пожилая женщина по старой традиции, в патриархальной обстановке, в чистой хате, украшенной иконами и рушниками.

Украинки за прялками

Все исчезнувшие и исчезающие промыслы — чисто народные; даже чумачество нельзя отнести к отхожим промыслам, потому что чумак всегда крепко держался своей социальной среды, и потому потеря этих промыслов — тяжкая; новые промыслы не могут ее заменить в смысле экономическом и моральном, т. к. в большинстве отвлекают работника от семьи, от его родного села и ставят в такие условия, которые тяжело отзываются на здоровье и нравственности вроде корчевки леса, копки буряков, железнодорожного ремонта и прочего неблагодарного труда. Особенно невыгодны в нравственном смысле такие новые женские занятия, как работа на сахарных плантациях, иногда в дурную, сырую погоду, среди испорченных и грубых экономических служащих. При таких условиях из ремесленного и рабочего человека уж никоим образом не может вырабатываться человек «поважный», т. е. уважаемый, солидный, с нравственной выправкой, а вырабатывается большей частью человек грубый, наглый и высокомерный, который из шутки может обругать, а из озорства — бросить в колодезь.