Возвышение и упадок Банка Медичи. Столетняя история наиболее влиятельной в Европе династии банкиров

Конечно, исправлять предстояло многое, и Сассетти заявил Лоренцо Великолепному, что он собирается пробыть в Лионе до тех пор, пока все не изменится к его удовлетворению. Отношения с Лоренцо Спинелли значительно улучшились после того, как Сассетти заверил его, что его оставят партнером и управляющим. Спинелли, каковы бы ни были его ошибки, трудно оказалось заменить, и он охотно шел навстречу. Сассетти поздравил себя с успехом поездки. Может быть, нужно было приехать в Лион раньше. Его присутствие во многом способствовало восстановлению доверия, а благодаря его престижу стало возможно ускорить урегулирование по неоплаченным претензиям и договориться о постепенном погашении просроченных долгов. Главными должниками оказались представители аристократии и высшего духовенства, с которыми было совсем не легко иметь дело и еще труднее принудить к исполнению обязательств по суду. Некоторые проявляли крайнюю непреклонность и считали, что возвращать долги ниже их достоинства. Сассетти, человеку многоопытному, удалось сделать их более сговорчивыми и заставить прислушаться к голосу разума. Спинелли, при гораздо меньшем опыте и престиже, едва ли удалось бы сделать и половину того, что сделал Сассетти.

Воспользовавшись своим пребыванием в Лионе, Сассетти составил новое партнерское соглашение, по которому он, Лоренцо и Джованни Торнабуони совместно являлись старшими партнерами, а Лоренцо Спинелли – младшим партнером. После обсуждения он добился одобрения всех заинтересованных сторон. В феврале 1489 г. он объявил Лоренцо Великолепному, что, поскольку все решено, он уезжает. Однако его задерживало то одно, то другое дело, и он вернулся во Флоренцию только в октябре 1489 г. Одно серьезное препятствие состояло в том, что Филипп де Коммин, после освобождения из тюрьмы, нуждался в деньгах, чтобы заплатить крупный штраф, и попросил часть денег, которые хранились у него на депозите в Банке Медичи. Просьба поступила в неудачное время. Но что делать? Невозможно было не помочь старому другу, особенно такому, как владелец замка Аржантон.

Проведя в Лионе 17 месяцев, Сассетти вернулся во Флоренцию, вполне довольный результатами своей поездки, ибо ему удалось достичь цели путешествия: ускорить выплаты по долгам прежней компании, которая находилась в процессе ликвидации, и по возможности сократить убытки; более того, ему удалось договориться о создании новой компании и убедиться, что ею хорошо управляют в соответствии с пожеланиями старших партнеров. Банк Медичи в Лионе, хотя и потрепанный штормом, снова плыл под парусом. Но способен ли прохудившийся корпус выдержать еще одну бурю, которая уже собиралась на горизонте?

Корреспонденция Медичи весьма информативна в части административных проблем, но в ней гораздо меньше говорится о деловой конъюнктуре. Так, в письмах не упоминается кризис, который затронул лионские ярмарки в 1484–1494 гг. Более того, официально их упразднили декретом от 8 марта 1484 г., потому что, как утверждалось, итальянские банкиры вывозили из Франции золото и серебро, а ввозили шелковые ткани и другие избыточные предметы роскоши или, что еще хуже, наводняли страну обесценившимися монетами. Чтобы предотвратить злоупотребления, ярмарки перенесли из Лиона в Бурже, то есть с периферии в центр Франции. За этим стояли интриги городов Лангедока (Монпелье и Эг-Морта), торговля которых со странами Леванта пришла в полный упадок, потому что итальянцы, располагавшие лучшими технологиями и превосходными методами ведения дел, способны были продавать товары дешевле французов. Они доставляли специи через альпийские перевалы из Венеции в Лион. Чтобы добиться государственной поддержки, враги лионских ярмарок пользовались, как будет рассказано далее, доводами, которые можно заклеймить меркантильными, если бы в ту эпоху еще не было рано говорить о меркантилизме.

Так как Бурже находился далеко от торговых путей, ярмарки в этом городе не привлекали купцов и окончились полным фиаско. Судя по письмам Медичи, создается впечатление, что в ярмарки Лионе проводились по-прежнему, так как местные власти сквозь пальцы смотрели на обход декрета об их упразднении. Только герцог Савойский воспользовался положением и попытался возродить женевские ярмарки, задерживая товары, предназначенные для Лиона.