Врата Шамбалы

Слишком велико оказалось расстояние между холодными стенами дворца и милыми сердцу поэта тихими улочками Лхасы:

Я отправился искать любимую под покровам ночи,А на рассвете пошел снег.Тогда я жил в ПоталеИ был Цаньян Джамцо.

Обстановка в Тибете между тем резко обострилась. Надежды регента на действенную помощь со стороны Джунгарского ханства не оправдались, и вскоре он был казнен по приказу монгольского правителя Лхавзан-хана. Заручившись поддержкой китайского императора, ряда влиятельных тибетских теологов-интеллектуалов и представителей политической элиты, летом 1706 г. Лхавзан-хан пригласил к себе Шестого далай-ламу, публично обвинил его в многочисленных прегрешениях и объявил низложенным.

Возмущенные жители и монахи Лхасы попытались защитить своего повелителя. Они отбили его у ханского отряда и спрятали в монастыре Дрепунг, но судьба далай-ламы была предрешена. Не желая разрушения монастыря превосходящими силами противника, он пообещал монахам встречу в будущей жизни ("Только слетаю в Литанг и вернусь!"), после чего добровольно покинул его стены. Караван с высокопоставленным узником отправился на север-восток. Монгольские солдаты должны были доставить его в Пекин. Осенью 1706 г. в пути он неожиданно скончался. Произошло это неподалеку от озера Цинхай. Причиной внезапной смерти называли водянку…

Таинственное появление, романтический образ и загадочное исчезновение Шестого далай-ламы будоражили воображение людей. Тибетцы не хотели верить в его гибель и с упоением рассказывали всевозможные истории о чудесном спасении своего любимца. Согласно народным преданиям, он сумел бежать из плена и еще долгие годы путешествовал по стране, складывая замечательные песни.

После его смерти ситуация в Тибете оставалась крайне нестабильной. Лхавзан-хан заявил, что отыскал "настоящего" Шестого далай-ламу, но ни верующие, ни монахи, ни официальные лица его не приняли. Вскоре появились слухи о Седьмом далай-ламе. Последний родился в Литанге (1708 г.), о котором поэт и писал в стихотворении, обращенном к журавлю. Это обстоятельство воспринималось местным населением и духовенством как свершившееся предсказание и главное подтверждение того, что указанный мальчик — действительно далай-лама.

В 1715 г. китайский император признал его подлинным перерожденцем. Через два года в бою с джунгарами, вторгшимися в Тибет с северо-запада, погиб Лхавзан-хан. Император Канси в ответ принял решение направить в регион свою армию.

В 1720 г. цинские войска вступили в Лхасу вместе с Седьмым далай-ламой, что вызвало у тибетцев искренний восторг. Сбылось пророчество Шестого далай-ламы!

Глава VIII. УТКА ПО-КАНДИНСКИ

О существовании где-то далеко в Китае города Кандин узнал в конце 1971 г., обучаясь на I курсе Института восточных языков (с 1972 г. Институт стран Азии и Африки) при МГУ им. М.В. Ломоносова. В один из осенних дней славная и энергичная Хуан Шуин, преподававшая иероглифику, предложила измученным ежедневными многочасовыми занятиями студентам выступить на традиционном институтском вечере со своеобразным творческим отчетом о достигнутых успехах в процессе обучения, т. е. исполнить китайскую народную песню на языке оригинала. Честно говоря, выбора у нас тогда не было, поскольку вскоре предстояло сдавать вызывавший панический ужас зачет, который предусматривал в том числе и написание иероглифического диктанта.

Словарный запас первокурсников, проучившихся лишь несколько месяцев, не позволял вникнуть в суть зазубренного стихотворного текста, но кое-что удалось все-таки выяснить. Оказалось, например, что разучиваемая песня называется "Любовь в Кандине". Полученная информация особых эмоций у меня не вызвала, так как лингафонный кабинет на третьем этаже института не оставлял времени для переживаний за судьбы героев трогательной истории, а робкие попытки отыскать на имевшихся под рукой картах КНР указанный в ней населенный пункт не дали позитивного результата. Выучив наизусть непонятные слова и словосочетания, мы вместе с Александром Чудодеевым, с которым сидели за одной партой, придумали этой на самом деле очень мелодичной и немного грустной песне другое название — "Хуанхэ" ("Желтая река") — и частенько орали ее на мотив забойного хита тех лет "Yellow River" британской рок-группы "Christie".

Спустя несколько месяцев приятели и знакомые стали все чаще обращаться ко мне с просьбой сказать что-нибудь по-китайски, еще лучше — спеть. Здесь и пригодились старые наработки. Во всяком случае, "Любовь в Кандине" была воспринята на ура. После неожиданного успеха я быстро вошел в роль глубоко сочувствующего молодым влюбленным из небольшого городка в Юго-Западном Китае, добавил волнения в голосе и до сих пор продолжаю изредка терзать слушателей душещипательным тенорком.