Врата Шамбалы

Гюк и Габэ указывали, что монголы готовят чай отнюдь не так, как китайцы: "Отломят кусок кирпича, если можно так выразиться, сотрут его в порошок и кипятят его так долго, пока вода покраснеет; потом они присыпают немного соли и еще раз вскипятят; тогда только, прибавив, если кому угодно, молоко, переливают его в другую посуду. Это любимое питье монголов; Самдаджемба (погонщик верблюдов у миссионеров. — Н.А.) только о нем и мечтал, а мы пили его тоже, не имея другого напитка".

"Монгол, — по словам Пржевальского, — никогда не пьет сырой, холодной воды, но всегда заменяет ее кирпичным чаем, составляющим в то же время универсальную пищу номадов.

Этот продукт монголы получают от китайцев и до того пристрастились к нему, что без чаю ни один номад — ни мужчина ни женщина — не могут существовать и несколько суток. Целый день, с утра до вечера, в каждой юрте на очаге стоит котел с чаем, который беспрестанно пьют все члены семьи; этот же чай составляет первое угощенье каждого гостя.

Вода употребляется обыкновенно соленая, а если таковой нет, то в кипяток нарочно прибавляется соль. Затем крошится ножом или толчется в ступе кирпичный чай, и горсть его бросается в кипящую воду, куда прибавляется также несколько чашек молока. Для того, чтобы размягчить твердый, как камень, кирпич чаю, его предварительно кладут, на несколько минут, в горящий аргал (сухой помет, используемый в качестве топлива. — Н.А.), что, конечно, придает еще более и вкуса всему напитку. На первый раз угощенье готово. Но в таком виде оно служит только для питья, вроде нашего шоколада и кофе или прохладительных напитков. Для более же существенной еды монгол сыплет в свою чашку с чаем сухое жареное просо и, наконец, в довершение всей прелести, кладет туда масло или сырой курдючный жир. Выпить в течение дня 10 или 15 чашек, вместимостью равных нашему стакану, — это порция самая обыкновенная даже для монгольской девицы; взрослые же мужчины пьют вдвое более. При этом нужно заметить, что чашки, из которых едят номады, составляют исключительно собственность каждого лица. Чашки составляют известного рода щегольство, и у богатых встречаются из чистого серебра китайской работы; ламы иногда делают их из человеческих черепов, которые разрезываются пополам и оправляются в серебро".

В европейскую часть России, точнее в районы Нижнего Поволжья, кирпичный (плиточный) чай пришел с северо-запада Китая. Его пили ойраты (джунгары) — западномонгольские кочевники, значительная часть которых после разгрома маньчжуро-китайской армией Джунгарского ханства в середине XVIII в. перешла границу и расселилась в низовьях Волги и Яика (совр. Урал). Ранее, в период с 1608 по 1657 г., многие переселенцы из числа ойратов, получив соответствующее разрешение, принесли присягу на верность русским царям и обрели в этих местах вторую родину. В официальных документах Российской империи их называли "калмыками" (от тюрк, слова "калмак" — "остаток"), поскольку они не приняли ислама, который исповедовала большая часть населения региона, и остались буддистами. Однако переселившиеся ойраты восприняли данный этноним лишь в конце XVIII в.

Свой чай (джомба или джамба) калмыки традиционно варили в чугунном котле на открытом огне. Современные жилищно-бытовые условия внесли, естественно, определенные коррективы в этот процесс, но технология его приготовления в целом остается неизменной на протяжении веков. Мелко истолченный плиточный чай (40 граммов) заливают холодной водой (1,5 литра) и кипятят (5—10 минут). Затем наливают молоко (0,5 литра) и опять кипятят (5 минут). В процессе варки чай размешивают половником (2–3 минуты), процеживают, добавляют сливочное масло (50 граммов), немного соли, мускатного ореха и даже перца по вкусу. После этого чай готов, его переливают в медный чайник либо специальный сосуд и разливают по пиалам. Напоив гостей чаем, хозяйка начинает готовить обед.

От калмыков об экзотическом чае узнали татары, жившие в районе Астрахани. Отсюда и его название в татарском языке — "калмак чае" ("калмыцкий чай"), которое сохранилось до настоящего времени. Следует, вероятно, напомнить, что до 1927 г. город Астрахань был административным центром Автономной области калмыцкого народа в составе РСФСР. Во многих селах нынешней Астраханской области гостей по-прежнему встречают традиционным чаем с молоком и маслом. Мои родственники по материнской линии — астраханские татары, семья матушки перебралась в Татарстан в начале 30-х гг. XX в. Замечательные бабушка и дедушка всегда с удовольствием пили это варево и любили потчевать им своего внучка, так что с калмыцким чаем автор знаком не понаслышке.

Во время поездки в Литанг я часто вспоминал четверостишие тибетского поэта, трагическая судьба которого до сих пор покрыта завесой тайн и легенд. Около трехсот лет назад Шестой далай-лама — неудачливый политик и талантливый поэт-лирик — написал в Лхасе строки, которые стали удивительным пророчеством. В них он упомянул уже знакомый читателю город в области Кхам (стихи в переводах Е.И. Кычанова и Л.С. Савицкого):