Врата Шамбалы

Пьеса "Чайная" (1957 г.) (перевод Е.И. Рождественской-Молчановой) — шедевр его драматургии. События в ней развиваются на протяжении 50 лет, в трех актах она "воссоздает — на крошечном пространстве старинной пекинской чайной — три переломных этапа в истории китайского общества" (В.Ф. Сорокин). Вот как выглядела созданная творческим воображением писателя чайная "Юйтай" в начале осени 1898 г., т. е. в первые дни после разгрома движения реформаторов, известного в истории Китая под названием "Сто дней реформ":

"Сейчас такие чайные почти перевелись, а еще несколько десятков лет назад в каждом городе непременно была хоть одна. Здесь можно было выпить чаю, перекусить, купить сладостей. Устав за день, сюда приходили отдохнуть и утолить жажду чашкой крепкого чая дрессировщики птиц, которые ублажали посетителей пением своих питомцев; здесь судачили, болтали, сводничали. Стоило начаться потасовке, что случалось довольно часто, как тотчас находился третейский судья и улаживал спор; кончив дело миром, пили чай, ели лапшу с тушеным мясом и расходились добрыми друзьями. Словом, чайная в те времена была излюбленным местом многих, там собирались по делу и без дела, проводили свой досуг. Придешь, бывало, и чего только не услышишь! И про то, как огромный паук приняв диковинный облик, был убит молнией; и про то, что необходимо поставить вдоль берега моря заграждения на случай вторжения иноземных войск. Толковали здесь о новых амплуа артистов пекинской оперы, о новых способах приготовления опиума. И посмотреть было на что, когда кто-нибудь из посетителей приносил показать редкую драгоценность. Так что чайные и в самом деле играли великую роль, даже с точки зрения познавательной…"

У самого входа — стойка и плита. Потолок в чайной высокий, места много — столы, стулья, скамейки, табуретки. Все без труда умещаются. Из окна виден двор, во дворе навес, там тоже устраиваются посетители. Во внутреннем помещении и летней пристройке висят клетки с птицами. Куда ни посмотришь — везде надписи "Болтать о государственных делах воспрещается!"

Спустя почти двадцать лет в этом заведении многое изменилось:

"Все чайные в Пекине к этому времени закрылись. Только "Юйтай" по-прежнему принимала своих посетителей. Но все там было теперь по-другому, все было подчинено одной цели — как-нибудь выжить. Как и прежде, в передней комнате подавали чай, задние комнаты были превращены в гостиницу. В чайной не только торговали чаем, но и тыквенными семечками, лапша же с тушеным мясом ушла в область предания. Кухню переместили в задний дворик, специально для обслуживания постояльцев гостиницы. Мебель тоже стала совсем иной: маленькие столики, покрытые светло-зелеными скатертями, да плетеные стулья. Со стен убрали картины с изображением "восьми хмельных даосских святых", исчез не только сам бог царства Цайшэнь, но и ниша, куда его ставили, его место заняли модные красотки — реклама иностранной табачной фирмы. По-прежнему украшали стены надписи "Болтать о государственных делах воспрещается!", только иероглифы стали крупнее".

Не лучшие времена переживала "Юйтай" и во второй половине 40-х гг. XX в., когда у власти находились гоминьдановцы:

"Теперь в чайной не так красиво, как прежде. Вместо плетеных стульев табуретки и длинные скамьи. Помещение мрачное, мебель тоже. Только надписи прежние: "Болтать о государственных делах воспрещается!" Правда, теперь они гораздо большего размера и написаны более крупными иероглифами. Рядом висит еще одна надпись: "Плата за чай взимается вперед"".