Все под контролем

Прежде чем что-нибудь предпринять, мне надо было справиться с детектором движения. Я стоял слева от него, спиной к стене. Взяв сумку в левую руку и не спуская глаз с датчика, расположенного высоко надо мной, я стал медленно к нему подкрадываться. Приблизившись на расстояние, которое, по моим оценкам, более или менее позволяло мне оставаться незамеченным, я нагнулся и поставил сумку у ног. С этого момента все, что я собирался сделать, должно было происходить в непосредственной близости от сумки.

Лучи безопасности, реагирующие на движение, сильно осложняют жизнь людям вроде меня, но только если они перекрывают все здание. Мне показалось странным, что установлен всего один датчик, а не два или три, которые накладываются друг на друга и позволяют избежать «мертвых» зон. Я ждал, что меня в любое мгновение может перехватить детектор, которого я не заметил. Но кто бы ни устанавливал систему безопасности, он явно исходил из предпосылки, что охранять нужно только нижний аварийный выход, а не пути подхода к нему.

Было около часа ночи, и это значило, что до рассвета мне остается больше пяти часов. Время работало против меня, но я не собирался ударяться в спешку. Я прошел длинным, кружным путем и подобрал один из поддонов. Просунув обе руки между деревянных планок, я тесно прижал его к груди и медленно двинулся вперед. Земля была все еще покрыта слоем жидкой грязи, и мои ботинки скользили. Наконец я достиг стены, прислонил к ней поддон по свою сторону сумки и отправился за вторым.

Я составил оба поддона клином, так, что верхняя часть второго выступала за край первого, и у меня получилось нечто вроде лестницы. Я остановился, пригляделся и прислушался. Поддоны были тяжелые, и я ничего не слышал, кроме дыхания, тяжело вырывавшегося из моей пересохшей глотки.

Я взобрался на первый поддон — уже неплохо. Затем ступил на второй, и он тоже показался достаточно устойчивым. Я полез вверх. Не успел я подняться на две перекладины, как все сооружение закачалось и рухнуло. Я грянулся оземь, как мешок с дерьмом, а поддоны с впечатляющим грохотом обрушились один на другой. Черт! Черт! Черт!

Я лежал на спине, один из поддонов упал мне на ноги. Никто не прибежал выяснить, в чем дело, не было слышно собачьего лая, не загорелся свет. Только шум транспорта да я, глотающий слюни, чтобы во рту была хоть какая-то влага.

К счастью, все произошло с моей стороны сумки. Приподняв поддон, я выполз из-под него, тихонько ругаясь. Плохо дело. Но что я мог сделать — купить лестницу в торговом центре и принести ее к объекту? Я подобрался к углу здания, лег, опираясь на кончики пальцев рук и ног, словно готовясь делать отжимания, и выглянул на Болл-стрит.

Я по-прежнему злился на себя. Я мог хоть всю ночь напролет строить планы, прежде чем столкнуться с датчиком движения. Может, мысль принести лестницу была не такой уж и глупой? Я заранее мог спрятать ее где-нибудь, а затем подобрать по дороге. Но теперь было уже поздно.

Я стоял, прислонясь к стене, и производил переоценку ценностей. И решил действовать «исходя из положения» — излюбленная рекомендация, которую давали в Конторе, когда нечего было сказать. Попросту говоря, это означало, что они не знают, что делать. Почти как я.

Черт с ним, возьму Келли. Единственное, что ей нужно будет сделать, это прислониться к поддонам и удерживать их; ей придется простоять так всего минут пятнадцать, и я все успею. После этого она сможет оставаться со мной или я снова спрячу ее в гостинице. И никакие преграды меня не остановят.

Я взял сумку, вернулся к изгороди и, оставаясь на стороне объекта, припрятал сумку и комбинезон. Затем двинулся вдоль изгороди, выискивая дыру, через которую можно было бы выбраться на Болл-стрит. Времени на то, чтобы сделать работу по всем правилам и обойти изгородь кругом, не оставалось. Наконец я нашел проулок между двумя зданиями, похожими на строения из фильмов, принадлежащие нью-йоркской мафии пятидесятых годов. Выбравшись на улицу, я быстро зашагал к отелю, который был минутах в двух ходьбы, не больше. Только теперь я понял, что у меня нет ключа от номера, поскольку я оставил его вместе с документами. Придется будить Келли.

Сначала я постучал тихонько и осторожно, затем чуть погромче. Когда я уже начал паниковать, из-за двери послышалось: «Привет, Ник», — и дверь отворилась.

Я встревоженно посмотрел на нее:

— Откуда ты узнала, что это я? Ты должна была подождать, пока я отвечу.

Тут я заметил кресло и отметины на ковре, когда его тащили к двери. Я улыбнулся и легонько похлопал ее по макушке:

— Так, значит, ты посмотрела в «глазок»? А ну-ка, признавайся, умница-разумница. Слушай, ты действительно такая умная, что у меня есть для тебя работенка. Мне правда очень-очень нужна твоя помощь. Хочешь мне помочь?

Вид у Келли был сонный.

— А что нужно делать?

— Я тебе все покажу на месте. Пойдешь со мной?

— Ну, пойду.

На меня снизошло:

— Хочешь сделать то, что делает папа? Потому что папа делает это для хороших парней. Скоро сама все ему расскажешь.

Ее лицо просветлело. Она снова стала похожей на счастливого кролика.