Все под контролем

Это было действительно здорово — смотреть вынужденно простаивавший телевизор, слушая нетерпеливые вопросы:

— Пятнадцать минут уже прошло?

— Нет, только семь.

Теперь яичная упаковка, прикрепленная к минутной стрелке, разгибалась, постепенно достигая основания телевизора.

Когда она разогнулась окончательно и закрыла сенсор, я сказал:

— А теперь попробуй увеличь звук.

Келли так и сделала, но ничего не произошло.

— Может, дело в батарейках? — поддразнил я ее.

Мы заменили батарейку на пульте дистанционного управления. Никаких результатов. Келли ничего не могла понять, а я не собирался объяснять свой фокус.

— Магия! — ухмыльнулся я.

Вытряхнув остатки из своих мешков, я выпил немного сока и помыл бутылку, затем удостоверился, что на всем электрооборудовании стоят новые батарейки, и приготовил все, чтобы упаковать.

Минут в двадцать одиннадцатого Келли заснула. Мне пришлось разбудить ее и сказать, что я ухожу и хочу сообщить ей об этом, чтобы, проснувшись одна, она не испугалась. Временами мне казалось, что она — заноза в заднице, но я хотел защитить ее. Она выглядела такой невинной, снова изображая морскую звезду. Что случится дальше, оставалось только гадать, но мне хотелось, чтобы она осталась в живых.

Я снова все проверил и перепроверил, отключил мобильник и в последнюю очередь оглядел пистолет и удостоверился в том, что у меня осталась кое-какая наличность. Взял наполовину опустошенную пачку бисквитов — жевать по дороге.

Наклонившись совсем близко к девочке, я шепнул:

— Келли!

Реакции не последовало. Тогда я слегка потряс ее за плечо. Она шевельнулась, и я сказал:

— Я сделал телевизор потише, так что можешь смотреть, если захочешь. Мне нужно ненадолго выйти.

— Ага.

Не знаю, поняла она меня или нет. Я предпочитал говорить ей об этом, когда она уже почти спит.

— В этот раз не запирайся, потому что я возьму ключ. Не хочу тебя будить, когда вернусь, ладно?

Я закрыл за собой дверь, спустился на лифте и вышел на улицу. Наверху продолжала шуметь магистраль. Дождя, по крайней мере, не было, просто воздух пропах сыростью. Было достаточно холодно, так что я мог видеть пар от собственного дыхания.

Я свернул налево и пошел в сторону, противоположную обычной; оставалось еще кое-что проверить. Я жевал бисквиты, проходя мимо объекта. Все те же огни, ничего не изменилось. Я подумал, уж не залег ли бездомный под кустами с мачете, готовясь оскопить всякого, кому вздумается на него пописать. Я пошел быстрее, чтобы не опоздать на встречу с Патом. Приблизившись к магистрали, свернул направо, продолжая идти по дороге и слыша рев автомобилей над головой.

Дорога сворачивала направо, и мне пришлось оставить шоссе позади. Скоро по обеим сторонам потянулся пустырь, и шум движения понемногу стих. Я снова услышал звук собственных шагов. Справа появились новые загончики для автомобилей. Удивительно, как умудрился Вашингтон погрязнуть в такой финансовой трясине, когда мог сколотить целое состояние на отгоне автомобилей в полицейские участки с мест запрещенной стоянки? Слева виднелись построенные из отходов офисные здания вперемежку с мастерскими. Приблизившись к первому из них, я сошел с дороги, спрятался в тени и стал ждать.

Было странно находиться всего в нескольких сотнях метрах от Пентагона и, возможно, под самым носом у людей, которые мечтали увидеть меня мертвым. От этого бросало в дрожь. Так было всегда. У Пата был даже специальный термин; он называл это «самый смак».

Я услышал шум мотора подъезжающей машины и выглянул из-за угла. Всего одна машина. Это должен быть он. Я вытащил пистолет.

Ко мне приближался красный «мустанг». Пригнувшись, как на огневом рубеже, я держал водителя на мушке, пока машина не остановилась. Это был Пат. Я видел его римский профиль в свете огней аэропорта.

Все еще держа пистолет в руке, я подошел к пассажирской дверце и открыл ее — внутреннее освещение не зажглось. Забравшись внутрь, я мягко прикрыл за собой дверцу — так, что она щелкнула всего лишь раз.

Пат, державший руку на ручном тормозе, медленно выпустил его, чтобы можно было ехать. На расстоянии, если не видишь стоп-сигналов, очень трудно сказать, останавливается машина или нет, — вот почему Пат воспользовался ручным тормозом, а при потушенном внутреннем освещении, не слыша стука захлопываемой дверцы, пикап будет практически невозможно выследить.

Проверив дорогу сзади, я сказал:

— Сверни направо на ближайшем перекрестке.

Времени на тары-бары не было; он знал это, и я знал это тоже.

— Все там, сзади, в этой сумке, — сказал Пат.

Как бы высоко он ни воспарял под кайфом, но уже успел спуститься, и голос его звучал встревоженно.

Я наклонился и поднял ноутбук.

— Звук выключен? — спросил я.

Когда появилась картинка Windows'95, мне вовсе не хотелось, чтобы «Майкрософт» заиграл свою фирменную мелодию.

Пат скорчил такую рожу, что я понял: было идиотизмом даже задавать подобный вопрос. Мы оба рассмеялись, и это сломало лед.