Все в твоей голове. Экстремальные испытания возможностей человеческого тела и разума

В 2014 году Кипнис начал исследовать позвонки в позвоночнике у мышей и у людей на предмет какого-нибудь канала, через который Т-клетки могли бы установливать связь с центральной нервной системой. Он обнаружил небольшие, заполненные жидкостью лимфоузлы, которых не должно было быть. Они не упоминались ни в одном медицинском труде, и он тут же понял, что сделал большое открытие. В современную эпоху анатомические открытия — невероятная редкость, ведь врачи еще со времен Леонардо да Винчи расчленяли людей, составляя схемы всех внутренних органов. Однако эти мешочки соединялись непосредственно со спинным мозгом и служили для отвода лимфы из центральной нервной системы. В 2015 году результаты его исследования были опубликованы в самом престижном научном издании в мире, Nature, с призывом переписать медицинскую литературу. Там утверждалось: «Присутствие функциональной и классической лимфатической системы в рамках центральной нервной системы предполагает, что существующие догмы относительно резистентности мозга и наличия у мозга иммунных привилегий нужно пересмотреть». Впервые стало очевидно, что мозг и остальной организм не так уж и изолированы.

Если барьера между ними не существует, то даже самым сдержанным ученым придется признать, что по меньшей мере существует вероятность того, что человек может сознательно воздействовать на иммунную систему. На самом деле, как изначально и предполагал Кипнис, в медицинских трудах есть масса примеров того, что из-за шизофрении или даже при умеренных психологических стрессах человек становится более подверженным иммунным заболеваниям. Отчего же эта связь не может быть обратной? Хорошее расположение духа и гармония с окружающей средой должны оказывать положительное влияние на иммунитет.

Самое странное в этих научных открытиях то, что эта идея стала революционной только на страницах взыскательных, оторванных от реальности изданий. Мы же это знали всегда.

Глава 8А внутри идет дождь

Никто не заметил, когда с потолка начали падать первые капли воды. Я стоял под душем наверху, согреваясь под горячей водой после утреннего погружения в ледяной бассейн Хофа. Этот дом был недавним приобретением предприятия «Ледяного человека», и оставалось еще исправить кое-какие недоделки. И, не считая прочего, сток на полу в душевой постоянно засорялся. Забыв, что могут быть проблемы, я стоял под душем, а вода скапливалась посреди комнаты и, перелившись через мраморный порожек, потекла в коридор. Там, покоряясь силе тяжести, просочилась в щели между досками, на черный пол, а затем протекла на потолок первого этажа. Мыльная вода собиралась в пустотах и пропитывала обшивку комнаты снизу.

Когда Хоф ворвался в душевую, первой моей мыслью было, что он как-то прознал о том, что я осмелился согреться в душе и собирается дать мне нагоняй. И я в знак повиновения должен буду закрыть вентиль и пустить такую воду, которая снова даст встряску моей нервной системе. Вместо этого он, наорав на меня, чередуя то голландские, то английские слова, оттолкнул меня и завернул воду. Я всего второй день в Голландии, а уже залил его новехонький дом.

Завернувшись в полотенце, я пошел вниз, чтобы лично обследовать причиненный ущерб.

На потолке, готовые упасть, висели сотни капель. Постепенно вытягиваясь и тяжелея, они по одной плюхались посреди гостиной. Они закапали диван, гитару и телевизор. Зина, собака Хофа, радостно лаяла на этот импровизированный ливень. В комнате нас было трое: я, Хоф и его рыжий помощник-американец по имени Антон Николя, который только что прошел зимний тренировочный курс в Польше. Мы вместе сдвинули в сторону мебель и, притащив из кладовок тряпки и полотенца, принялись убирать воду. Минуты шли, а ливень становился лишь сильнее. Когда я понял, что потолок может рухнуть, у меня скрутило желудок — это все я виноват. Но когда я взглянул на Хофа, он стоял посреди комнаты под потоками воды, подняв руки над головой. Лицо его осветила широкая улыбка, и он начал кричать.

— Это чудо! Можете поверить, что у меня дома идет дождь? Вот повезло! — повсюду лилась вода, а Хоф плясал, словно какой-то расшалившийся бог дождя. Не такой реакции я ожидал, и в такой ситуации я бы обошелся со своим гостем иначе. Однако для Хофа разрушение дома ознаменовало какую-то необъяснимую радость.