Все в твоей голове. Экстремальные испытания возможностей человеческого тела и разума

Вернемся на несколько дней назад. Была Черная пятница, день после Дня благодарения, когда вся Америка участвует во всеобщем покупательском разгуле, выворачивая кошельки не в силах противостоять соблазну скидок. Весь прошлый месяц обогреватель у меня неизменно работал при 17 °C, на целых десять градусов меньше, чем год назад, когда жена постоянно корила меня, что, если нагреватель работает, меня не вытащить из кабинета. Прошло почти четыре года после моей первой встречи с Хофом. С начала лета у меня появились успехи в практике, но должен признаться, что со времен нашей первой встречи с Хофом в Польше тренировался я, мягко говоря, нерегулярно. Иногда, проснувшись поутру, я без труда принимался за дыхательные упражнения, а после принимал холодный душ, но порой гораздо проще было протереть глаза и, выпив чашку кофе, взяться за другие дела.

А когда выбился из привычного графика — дни идут, и порой возобновляешь занятия только через неделю. Да кого я обманываю? Бывало, и через месяц. Пожалуй, потому-то я и купил билет, чтобы повидаться с Хофом. Мне нужен был заряд мотивации.

И вот я сидел на взлетной полосе в Денверском аэропорту, глядя в иллюминатор на небо, где решался вопрос, пойдет снег или ледяной дождь. Двигатели гудели, а на самолет, словно полчище роботов из мрачного будущего, опустилась целая стая машин для борьбы с обледенением. Эти механизмы — всего лишь бочоночки с антифризом, которые за тонкие гидравлические рукоятки удерживают рабочие в подъемных застекленных кабинах. Эти хитроумные устройства с помощью пушек распыляли химикаты на крылья. Четыре такие машины покрывали самолет раствором, пока его поверхность не стала такой гладкой, что в ней отражались блики желтых огней аэропорта. Хлопья снега, по несчастливой случайности опускавшиеся на крылья, мгновенно растворялись. В борьбе человека со стихией постоянно открываются новые горизонты. Если не распылять химикаты, лед может нарушить чувствительную аэродинамику воздушного судна и мы рухнем прямиком в воды Атлантики. И тут я начал размышлять, как же пройдет моя битва со льдом. Девять часов с пересадкой в Лондоне — и Энам Хоф, сын Уима и его коммерческий директор, с широкой улыбкой встречает меня в аэропорту Схипхол.

Энам подвел меня к небольшой спортивной «Ауди» и, пока мы ехали по автомагистрали, рассказал, как ему удалось превратить беспорядочное учение своего отца в слаженное — и прибыльное — предприятие под названием «Внутренний огонь». Во время нашей первой встречи в 2012 году Уим еще не обрел всемирной известности. С тех пор благодаря дико популярному документальному фильму из цикла Vice на телеканале HBO, бесчисленным подкастам, сообщениям в печати и, возможно, моей собственной статье в журнале Playboy слава о нем распространилась по всему миру. Будущие ученики хотели знать, как выполнять такие же штуки во льду, а постоянно появлявшиеся научные труды подтверждали его заявления о том, что с помощью его метода можно взять под контроль вегетативную нервную систему. Больше всего этот внезапный интерес подогревался тем, что научиться его техникам было довольно несложно. Нужно лишь чуть-чуть душевной стойкости и сильные мышцы легких. Но благодаря каким магическим силам ледяные ванны, умственное сосредоточение и глубокое дыхание вмешиваются в работу иммунной системы? Наука дает неясные, даже противоречивые объяснения.

Несмотря на то что я познакомился с методом Уима Хофа, мне все же кажется, что все это слишком хорошо, чтобы быть правдой — скептик внутри меня до сих пор сомневается, возможно ли это. Быть может, есть какая-то скрытая, труднопостижимая техника, которая мне пока неизвестна. Должно быть что-то еще. Одно дело, встречаться с уже состоявшимися спортсменами, которые заявляют, что благодаря этому методу они вышли на новый уровень, и совсем другое — выйти на этот уровень самому. Жалкого горнолыжного спуска в Польше недостаточно. Мне нужно покорить собственный Эверест, совершить какой-нибудь невероятный подвиг, с которым я бы справился самостоятельно, чтобы потом взирать на мир, чувствуя себя чуть сильнее, чем мне это позволено.