Все в твоей голове. Экстремальные испытания возможностей человеческого тела и разума

— Эта руна означает победу в поединке, — прорычал он, а потом занял свое место у стального барабана и принялся стучать в него отломанными ножками стула. Вокруг нестройный гул оживления, а я переминаюсь с ноги на ногу и делаю глубокий вдох, сохраняя тепло. Другие потирают руки, пытаясь так согреться. Самое худшее — это дожидаться стартового выстрела. По спине у меня вот-вот пойдет дрожь, и я пытаюсь сдержать ее. И потом я чувствую это. То же напряжение, которое появляется при погружении в ледяную воду или когда встаешь под холодный душ. Рубильник — или что бы это ни было — сработал. Холод не будет проникать внутрь.

Кто-то бросил на поле пару дымовых шашек багрового цвета, в небо поднялось облако дыма, грянул выстрел, и тысячи людей рванули вперед, издавая боевой клич, который сгодился бы для шотландских высокогорий. Разработчики оценили 25 главных препятствий на маршруте в соответствии с тем, насколько они страшны и мучительны. При этом большая часть самых труднопреодолимых испытаний припасена на последние несколько миль гонки. Сначала, выбегая из ворот, нужно бежать по довольно ровной местности, по покрытому грязью полю, лишь кое-где прегражденному несколькими бревенчатыми барьерами. Мы перескакиваем через них. Ветер еще не прохватил нас, и все бодры до первого водного препятствия, через которое нужно перебираться, будучи по пояс в перемешанной с грязью январской воде.

Вот тут-то Tough Guy для большинства участников и превращается из обычной гонки с препятствиями в неминуемую игру со смертью. Хотя сам по себе шок от погружения в холодную воду не слишком серьезный, каждому бегуну ясно, что это первое испытание для температуры тела и следующие десять с лишком миль они будут мокрыми. Обувь будет хлюпать на каждом шагу, а руки и ноги постепенно закоченеют и задеревенеют.

Когда я прыгаю в яму с водой, моя первая реакция не боль и не паника — ведь я полгода готовился. Вместо этого меня переполняет радость. Благодаря тому, что готовясь к этому моменту, я подвергал себя воздействию холода, у меня происходит колоссальный выброс эндорфинов. Но радость моя затухает, когда я понимаю, что самое сложное для меня до конца гонки вовсе не сохранение тепла, скорее обычные физические нагрузки, бег в гору и под гору, а также веревочные канаты. Среди прочего я узнал, что, когда холодно, нужно просто думать о чем-то теплом для сохранения тепла. Иногда я воображаю, что у меня в животе горит костер, но сегодня я решил представить, что у меня внутри огнедышаший дракон. Это существо из адских недр будет греть меня, так что помоги мне бог. Я пытаюсь подражать звуку огня, и мое дыхание напоминает рык. Это — дурацкий образ, почти детский. Но он работает. Я не могу сдержаться, и губы у меня растягиваются в улыбку — и фотографы, снимающие гонку, ловят ее.

Темп мой далек от того, чтобы изменить ход игры. Я никогда не надеялся победить в Tough Guy, я даже не считаю, что достаточно физически подготовлен, чтобы удержать за собой место на передовых позициях. Но когда я оглядываюсь на других участников, становится ясно, что я отношусь к ветру и воде как-то иначе по сравнению со своими противниками. После череды зверских подъемов и спусков я наконец нагоняю Скотта Кинилли. Его футболка с надписью Suffer Club насквозь промокла. Он немного дрожит. Я понимаю: в том, что я с голым торсом, есть свое преимущество — когда я бегу, я не несу с собой воду! После каждого препятствия у меня есть шанс остаться сухим, когда все остальные еще мокрые.

Когда мы добрались до вереницы ям с водой, которые еще называются «лисьи норы», Кинилли сказал, что он уже не чувствует пальцев ног. Каждое препятствие, в которое мы запрыгивали, было наполнено водой по пояс или по грудь, а на противоположном берегу мы подтягивались по покрытой грязью круче. Чаще всего склоны были такими высокими и гладкими, что было сложно найти хоть какое-то углубление или опору, за которые можно было бы ухватиться. Поэтому участники гонки подавали друг другу руки. Получалось нечто вроде конвейера: тебе помогают перелезть через покрытую грязью кручу, ты разворачиваешься и помогаешь тому, кто бежит за тобой. Мы вылезали покрытые толстым слоем грязи и промокшие до нитки. Это еще и единственный отрадный момент на протяжении всей гонки. До меня тут же дошло, что я не просто стараюсь преодолеть собственные рамки, но и все мы здесь некоторым образом пытаемся выбраться из грязи.

В этот момент совместных мучительных усилий я — часть чего-то гораздо большего, чем я сам. Я уже не просто участник состязания, а одна клетка гигантского барахтающегося тела человечества. Эта гонка ломает преграды, разделяющие людей, так что, после того как я подтолкнул карабкающуюся женщину, было вполне нормально, что я принял от нее помощь, когда она оказалась наверху.