Всем Иран. Парадоксы жизни в автократии под санкциями

Какие бы победы ни одерживал политический ислам, обычный гражданин страны – прежде всего иранец, а уже потом мусульманин. После Исламской революции власти поначалу пытались заменить иранский национализм мусульманской идентичностью, однако этот путь быстро доказал свою бесперспективность. В итоге исламистам пришлось вернуться к идее «бессмертной иранской нации», хотя эту концепцию продвигали ненавистные им шахи династии Пехлеви. Даже в некоторых мечетях сегодня можно найти следы доисламской культуры – которая, по идее, должна была быть выкорчевана с корнем. А то, что Иран за свою историю не раз бывал покорен и завоеван, не мешает его жителям возводить свою генеалогию к легендарным доисламским царям прошлого.

Керманшах – город-миллионник к западу от Тегерана, добраться до него на автобусе из столицы можно за семь-восемь часов. Он считается самым крупным курдским населенным пунктом в Иране, убедиться в этом легко – каждый третий мужчина здесь расхаживает в традиционных курдских шароварах. Назвать Керманшах туристическим центром сложно, но приезжие тут встречаются: прежде всего, арабы из Ирака: до границы здесь не так далеко. Кроме того, во время Арбаина город наводняют толпы паломников, о чем я уже писал. Для них Керманшах – подходящий перевалочный пункт на пути в иракские Кербелу и Наджаф. Город небогатый, то тут, то там можно наткнуться на разрушенные дома – память о бомбардировках времен ирано-иракской войны.

Среди несложного переплетения улиц Керманшаха, неподалеку от базара стоит такийе Моавен оль-Мольк, моя любимая мечеть в Иране. Даже не совсем мечеть, а именно такийе, место отправления строго шиитских обрядов – к примеру, здесь проходят траурные мероприятия в месяц гибели имама Хусейна. Такие мечети «с ограниченным функционалом» обильно строили в период правления в Иране династии Каджаров, в XIX – начале XX века. Как раз тогда и появилась такийе Моавен оль-Мольк.

Такийе заслуживает внимания сама по себе – красочный купол, плитка на стенах складывается в живописные разноцветные узоры, – но есть здесь еще одна примечательная черта. На внутренних стенах изображены сотни людей: портреты, битвы и прочие истории славного прошлого. Некоторые сюжеты имеют прямое отношение к исламу в его шиитском прочтении. Исламских святых в галерее персонажей узнать просто – у них скрыты лица (как вы помните, по нормам ислама изображение людей не приветствуется).

Но с ними соседствуют и другие герои, никак с исламом не связанные. Так, отдельная стена отдана под изображения иранских правителей. В самом конце, как и положено, представители царствующей династии Каджаров, перед ними следуют другие видные иранские правители: основатель династии Зендов Керим Хан, выдающийся и жестокий полководец Надир-шах из династии Афшаридов и шах Аббас из династии Сефевидов. Ничего удивительного: династия Каджаров стремилась показать себя легитимной наследницей великих правителей прошлого – довольно стандартная история для любой власти.

А вот дальше идут уже совсем интересные персонажи: шахи Йездигерд, Хосров II Парвиз и Ардашир, правители из последней доисламской династии Сасанидов. Казалось бы, что они делают в мечети? С точки зрения правоверных, речь о язычниках – как если бы в католическом соборе появились изображения римских императоров Траяна и Марка Аврелия. А в основании всей генеалогической конструкции виднеются еще более интересные лица: первый мифический иранский шах Каюмарс, царь Бахман, якобы правивший 99 лет, и даже легендарный воин Рустам. Это герои эпической поэмы «Шахнаме», написанной знаменитым иранским поэтом Фирдоуси в XI веке – продолжая сравнение с католическим собором, аналогом были бы Ахиллес или Одиссей. Шахи династии Каджаров считались покровителями шиитского ислама – так почему позволили украсить место отправления культа символами доисламского, языческого Ирана?