Всем Иран. Парадоксы жизни в автократии под санкциями

С убийством генерала Сулеймани у меня связана личная история, к которой косвенное отношение имеет и Бабак. В 2019 году я ухаживал за иранкой двадцати восьми лет, назовем ее М. Если у кого-то и существует стереотип, что иранские девушки, в силу патриархальных обычаев, царящих в стране, обречены быть покорными и пассивными, достаточно провести пару часов с М., чтобы эти представления развеялись. Она энергично жестикулировала, успешно торговалась с любым продавцом, последними словами ругала водителей на шоссе, если им случалось подрезать ее «Рено», и вообще не лезла за словом в карман.

Мы хорошо общались, каждую неделю вместе гуляли по паркам, сидели в ресторанах или кальянных. Потом М. стала приходить ко мне домой. Но ни о какой близости, даже о поцелуях, речи не шло: все мои попытки неизменно натыкались на ее отказ, хотя М. явно принадлежала к той части иранской молодежи, кто знаком с запретными радостями вроде алкоголя, наркотиков и добрачного секса (по крайней мере, мне она постоянно рассказывала о тусовках, где кто-то накурился или напился, – но никогда меня туда не звала). Я обратился за советом к «американцу» Бабаку, человеку с богатым опытом отношений. Тот все разъяснил без обиняков:

– Ну, с тусовками все понятно, она тебя для себя держит. Зачем ей куда-то тебя вести, вдруг ты там другую встретишь? А вообще ты не торопись. Она же не гонит тебя, а просто пока не подпускает ближе.

– Но мы так уже два месяца возимся. Мне уже кажется, не издевается ли она надо мной?

– Слушай, по моему опыту общения с иранками, они сначала долго делают вид, что ты им не интересен. Не один месяц иногда. Но потом вдруг «бах!» – и она в тебя по уши влюблена, силой не оторвать.

«Бах!» так и не происходил. Между тем закончился год, я взял отпуск и уехал на праздники в Россию, в мой родной город Пермь. Со 2 на 3 января 2020‐го я проводил время с друзьями и вернулся домой только под утро. Уже ложась спать, я взглянул в телефон и увидел новость: ВС США ракетным ударом убили генерала Касема Сулеймани. «Ничего себе», – подумал я и уснул. Следующим вечером мне позвонили из ТАСС и сообщили, что надо срочно возвращаться в Иран. Американцы испортили мне весь отпуск, и 5 января я уже летел в Тегеран из Москвы.

Мне казалось, что все самое интересное я уже пропустил: разве что посмотрел на толпы, шествующие за гробом Сулеймани в Тегеране. Мгновенного ответа от Ирана я не ожидал и через пару дней после возвращения позвал в гости друзей: Бабака и нашего общего друга, а в последний момент пригласил еще и М.

Сидя за барной стойкой, мы пили арак и обсуждали ситуацию в Иране. М. с самого начала была чуть более веселая, чем обычно, села поближе, а в какой-то момент вытянула ноги и положила мне на колени. Скоро Бабак с другом подозвали меня к себе, сказали: «ладно, оставим вас вдвоем», собрались и ушли. Было уже около трех ночи, и я, и М. были довольно пьяны, так что уже вскоре мы страстно целовались на диване. Все шло к тому, что мы переместимся в спальню, но тут раздался звонок. Какого еще черта?! Но трубку я все-таки поднял.

– Никита, привет, это выпуск ТАСС. Нам срочно нужна твоя помощь, без тебя не справимся.

Я тут же включил телевизор. По иранским телеканалам транслировали, как у могилы Касема Сулеймани верующие бьют себя в грудь в знак траура. Бегущей строкой сообщалось: КСИР нанес ракетный удар по американской базе в Ираке.

– Твою ж мать! – выругался я вслух по-русски. С меня в момент слетел хмель, я схватил ноутбук и начал писать новости. «Молния», «Срочно», «Молния», «Срочно», «Закрывашка» – журналисты-информационщики хорошо знают, что это такое. Следующие два часа я без остановки отписывал все детали об иранском ударе, которые сыпались в информационное поле. М. заснула на диване.

Выдохнуть удалось ближе к шести утра: вал первичной информации чуть спал. Я перенес М. на кровать, а сам пошел дописывать новости. В седьмом часу решил все-таки поспать. Лег, но заснуть не успел – примерно через десять минут зазвонил телефон:

– Никита, привет, это выпуск. У тебя там самолет упал.

В телеграме я увидел: Boeing 737 потерпел катастрофу над Тегераном, выживших нет (тот самый трагичный случай, когда иранская ПВО по ошибке сбила самолет украинских авиалиний). И снова «Молния», «Срочно», «Молния», «Срочно», «Закрывашка»… Основной вал новостей спал к десяти утра. С глазами зомби я встал из-за компьютера, и увидел, что М. проснулась, собралась и уже стоит в дверях.

– Ну вот, ты приехал, а тут война началась, – сказала она, слегка улыбаясь, и вышла из квартиры.

Она ошиблась, но вряд ли ее можно в этом винить. В начале января 2020 года многие рассуждали о перспективах едва ли не Третьей мировой войны.

В тупике