Всем Иран. Парадоксы жизни в автократии под санкциями

Ситуацию тогда спасла иранская «креативность»: Тегеран поначалу заявил, что в ходе ракетного удара погибли 80 американских солдат, но быстро выяснилось, что на деле убитых нет. Более того, иранцы за несколько часов до атаки предупредили о ней власти Ирака. Очевидно, они не могли не понимать, что иракцы передадут информацию США, и все американцы успевают укрыться в убежищах. Иными словами, Тегеран нанес удар по военной базе США, потому что не мог оставить безнаказанной гибель высокопоставленного военачальника, но предварительно предупредил врага о готовящейся атаке (все-таки начинать войну со Штатами, мягко говоря, не хотелось). В итоге более сотни американских солдат получили контузии, но никто не погиб. Трамп оценил иранский подход и от дальнейшей эскалации воздержался.

К концу президентского срока Трампа его политика «максимального давления» в отношении Ирана полностью провалилась: Тегеран вел себя агрессивнее, чем когда-либо, а рычагов для давления на него, кроме прямой военной угрозы, у Вашингтона не осталось. Впрочем, ошибочным свой курс Трамп явно не считал. Более того, уже после проигрыша на выборах 2020 года все последние месяцы до окончания полномочий администрация 45‐го президента США судорожно вводила по несколько пакетов санкций против Ирана ежемесячно. Единственной задачей Трампа на иранском направлении оставалось гарантировать, что никакой следующий президент США не сможет возродить ядерную сделку, и с этой задачей он справился.

Впрочем, нельзя сказать, что попыток в этом направлении сделано не было – в 2021 году в полномочия президента США вступил Джо Байден. Он прямо заявил, что собирается вернуться к ядерной сделке. Начались долгие переговоры через посредников, споры относительно категорий санкций, которые надо отменить, методов верификации такой отмены и исключения КСИР из списков террористических организаций. Договориться, несмотря на все усилия, не получилось. В 2022 году Иран начал поставлять беспилотники России для применения в украинском конфликте, хотя официально стороны это не признают. На этом фоне в США ширятся призывы не вести никакие переговоры с «преступным иранским режимом». Можно констатировать смерть ядерной сделки – вместе с любыми надеждами на нормализацию ирано-американских отношений в обозримом будущем.

Возвращение из Тегерана

– Венесуэла – вот что ждет эту страну, – говорил мне Бабак осенью 2022 года, когда страну сотрясали протесты после гибели Махсы Амини.

Он и до этого уже года два как любил поминать богатое нефтью латиноамериканское государство с авторитарным режимом и нищим населением. Но во время протестов 2022 года в его словах появилась полная обреченность. Как и у многих в Иране, сначала он отнесся к выступлениям против режима с воодушевлением, потом, когда протестующих принялись арестовывать, пришла тревога, а через два месяца, когда стало ясно, что властям удалось подавить протесты, наступила апатия. Помню, что еще в начале осенних событий мы с ним обсуждали матерные речевки, которые используют протестующие.

– А эту ты слышал? «Туп, танк, нафарбар – хамаш ту куне рахбар!», – рассказывал Бабак. – Персидский – язык поэзии. Поэтому иранцы даже в лозунгах проявляют свои таланты![28]

В некоторых протестных лозунгах упоминались и США. Правда, совсем не так, как хотелось бы властям Ирана. «Дошман-е ма хамин джаст, дуруг мигян амрикаст» – «Наши враги прямо здесь, но они лгут, что наш враг – Америка». В моменты протестов популярность США вообще скорее растет (конечно, среди тех, кто поддерживает протесты). Помню, что еще во время «бензиновых» выступлений ноября 2019 года я встречал иранцев, которые с восторгом отзывались даже о Трампе. «Правильно, что санкции вводит! А КСИР – убийцы. Трамп молодец, что внес их в список террористов», – говорил мне один молодой житель Тегерана. Впрочем, такие взгляды скорее можно назвать маргинальными.

Бабак не любит Хаменеи и его режим, но и Трампа откровенно ненавидит. Во время выборов 2020 года он специально ездил в США, чтобы проголосовать за Байдена. Хотя и над последним тоже посмеивается.

– Ты знаешь, временами Ирана становится слишком много в моей жизни. Примерно раз в два года я устаю от бесконечной неопределенности здесь, и мне надо уезжать, – сообщил он в декабре 2022 года. На тот момент он уже купил билет в США.

– Как долго планируешь там пробыть?

– Думаю, до середины весны. А там будет видно, стоит возвращаться или лучше еще подождать.

За следующие два года Бабак успел вернуться в Исламскую республику, немного пожить там и уехать в Штаты уже окончательно. Мне он рассказывал, что после подавления протестов 2022 года в стране царит мрачная атмосфера, люди подавлены и даже не надеются на лучшее будущее, слишком сильно ощущение полного тупика. В этих условиях Бабак выбрал США, несмотря на то, что его иранская жизнь была куда комфортнее с точки зрения трат и положения в обществе: в Штатах он не может жить как рантье, приходится впахивать. Но материальный фактор в конечном счете оказался менее значимым. В Иране стало слишком грустно.

.