Всем Иран. Парадоксы жизни в автократии под санкциями

По данным Всемирной организации здравоохранения на 2019 год (последние доступные на момент написания книги), в Иране число самоубийств составляет около 5 на 100 тысяч населения – примерно 140‐е место из 180 стран. Для сравнения, Россия в 2019 году находилась на 11‐м месте с 21,6 случаев суицидов. Иными словами, самоубийства в Исламской республике случаются сравнительно редко. Мужчины уходят из жизни по собственному желанию примерно в три раза чаще, чем женщины, такой «перекос» – тоже дело вполне стандартное. В той же России мужчины кончают самоубийством в семь раз чаще женщин. В обществах, где на мужчин возлагают значительно больше ожиданий, связанных с успехом и карьерными достижениями, чем на женщин, мужчины чаще понимают, что не справляются – и чаще надламываются, порой фатально. Как правило, в более эмансипированных обществах гендерная диспропорция суицидов не так велика.

Однако если взглянуть на статистику самоубийств путем самосожжения, Иран оказывается в мировых лидерах. На этот фактор в разные годы приходилось от 25 % до 41 % от всех суицидов. Примерно двое из пяти людей, поступающих в иранские ожоговые центры, попадают туда в результате самоподжогов. Больше 60 % из тех, кто пытается себя поджечь, погибает. Согласно метаанализу 2018 года, в рамках которого были проанализированы более 5700 попыток самосожжения, абсолютное большинство (более 70 %) из тех, кто пытается уйти из жизни таким способом – женщины, причем молодые (средний возраст – 27 лет).

Самосожжение часто ассоциируется с политическим протестом. Буддистский монах Тхить Куанг Дык в 1963 году публично совершил акт самосожжения в Сайгоне, выступив против притеснения своих братьев по вере. Самоподжог измученного придирками полиции торговца фруктами Мухаммада Буазизи в 2010 году стал триггером революции в Тунисе, запустившей цепь выступлений, известных под названием «арабская весна». В российской истории массовые самосожжения встречались в XVII веке, среди старообрядцев, которые протестовали против религиозных гонений, а в 2020 году после проведенного у нее дома обыска акт самосожжения совершила нижегородская журналистка Ирина Славина. В Иране, однако, женщины чаще поджигают себя не по политическим, а по личным причинам.

Типичный портрет человека, решившего покончить с собой таким образом, – девушка от 20 до 30 лет, выданная замуж насильно или по семейным договоренностям. Если смотреть по регионам, чуть чаще случаи самосожжения происходят в курдских районах, но по сути проблема охватывает весь Иран, только не большие города, а бедные сельские районы. Выжившие после самоподжогов в числе причин своего поступка называли контроль каждого их шага со стороны мужа или семьи, необходимость во всем подчиняться родственникам, травлю из-за отсутствия детей, домашнее насилие. Что-то легковоспламеняющееся: бензин, масло, газ – легко найти даже тем женщинам, которых муж или семья не выпускают из дома.

Еще один способ, почему доведенные до отчаяния иранки выбирают самоподжог – демонстративность этого акта. Их последний поступок превращается в послание окружающим. Это протест, но в случае Ирана – как правило, не против властей, а против семьи, насилия и невыносимых бытовых условий. Те, кого удалось спасти, говорят, что совершили ужасную ошибку и жалеют о ней – но выживших меньшинство.

Браки и убийства

Средний возраст вступления в брак в Иране, согласно официальной статистике, составляет примерно 28 лет у мужчин и 24 года у женщин, причем показатель продолжает расти – уже сейчас он немного выше, чем в России, где мужчины вступают в брак примерно в 25 лет, а женщины – в 23 (цифры официальных новостных агентств ИСНА и ТАСС за 2023 год). Соответственно, Исламская республика здесь показывает примерно среднеевропейский уровень.

Однако если анализировать только «среднюю температуру по больнице», велик риск упустить ряд важных подробностей. Согласно законодательству Исламской республики, в Иране браки разрешены для мужчин с 15, а для девушек – с 13 лет. Причем в отличие от многоженства, которое больше ассоциируется с пережитками прошлого, детские браки себя отнюдь не изжили. Государственная статистика говорит, что в 1401 году по иранскому календарю (с 21 марта 2021‐го по 20 марта 2022‐го) почти 27 тысяч девушек были выданы замуж в возрасте менее пятнадцати лет. Последние годы этот показатель балансирует в районе 20–30 тысяч – то есть каждый двадцатый брак именно такой.

Вопрос детских браков регулярно обсуждается в прессе и даже выносится на рассмотрение в Меджлисе: говорят о возможном увеличении минимального возраста вступления в брак для девушек. Однако пока норма закона остается неизменной. Чаще всего девочек так рано выдают замуж (по договоренности семей) в бедной сельской местности. Власти опасаются, что запрет детских браков сократит и без того низкую рождаемость.