Всемирная история в сплетнях

Сторону Раймонда взял патриарх Радульф — человек весьма хитрый и обходительный. Он согласился помочь при условии, что князь будет в дальнейшем во всем слушаться своего духовного сюзерена. Раймунд согласился. Радульф обвел вокруг пальца бедную Алис, и пока доверчивая женщина готовилась к собственной свадьбе, фактически похитил у нее дочь и организовал венчание, поставив мать перед фактом.

Впоследствии Радульф стал злейшим врагом Раймонда, и тот одолел его лишь к 1139 году.

Княжение оказалось хлопотным: Раймонду приходилось вести войны и с мусульманами, и с христианскими соседями. Особенную опасность представлял византийский император, который предъявил на Антиохию претензии, которые вполне мог подкрепить не только документами, но и силой. Раймонду пришлось принести ему вассальную присягу и даже участвовать в его походе против мусульман, не прилагая, впрочем, особых усилий для достижения успеха. Недостаточное рвение новоиспеченного вассала породило новый конфликт, и отношения с Константинополем стали очень натянутыми.

Прибытие французских крестоносцев Раймонд расценил как шанс свести счеты с врагами. Он тепло принял королевскую чету, хоть и не с такой пышностью, как в Константинополе, — но зато искренне. К тому же он был очень рад видеть свою повзрослевшую и похорошевшую племянницу, которую помнил еще маленькой девочкой. Раймонду было уже за сорок, Алиенор — исполнилось двадцать пять. И он, и она слыли признанными красавцами, на их фоне король Людовик явно проигрывал. Злые языки тут же зашептали о порочной связи между дядей и племянницей. Основной распространительницей этих слухов была иерусалимская королева Мелисанда, вдова короля Фулька. Эта дама ненавидела Раймонда: ведь она была родной сестрой обманутой им Алис. Трудно сказать, сколько правды содержалось в ее обвинениях, но до сих пор многие историки говорят о связи Алиенор и Раймунда как о бесспорном факте. Однако слишком уж близким было их родство, и такой роман попахивал бы кровосмесительством, а известно, что сама Алиенор осуждала подобные вещи. Много лет спустя на «Суде любви» она открыто выскажется о кровосмешении.

Андре Капеллан:

«Вот еще какой любовный случай был представлен названной королеве на рассмотрение. Некто по неведению соединился любовью с родственницей, а узнав о таком грехе, стал искать уйти от нее. Дама же, связанная узой истинной любви, устремлялась удержать его в любовном повиновении, утверждая, что грех им не вменяется, ибо приступили они к любви, не зная вины.

По такому делу решение королевы было следующим: „Женщина, под любым покровом заблуждения ищущая скрыть кровосмесительность любви, явственно поступает против права и пристойности. Ибо мы всегда должны противиться предосудительности кровосмешения, зная, что даже людские уста наказуют сие тягчайшими казнями“».

Как бы то ни было, обвинения дошли до ушей Людовика. И король заревновал. Он категорически отказался предоставить Раймонду военную помощь в его борьбе с сарацинами и настоял на том, чтобы двигаться дальше — к Иерусалиму. Алиенора, понимая, что Антиохии грозит нешуточная опасность, уговаривала мужа изменить решение.

Под давлением своей воинственной супруги Людовик предпринял несколько выступлений. Сплетники-хронисты даже утверждают, что Алиенор, чтобы вдохновить войска, объезжала их ряды, обнажив грудь. Бесспорно, грудь красавицы-королевы могла вдохновить кого угодно, крестоносцы смело шли в бой, но раз за разом терпели поражение.

Между тем Конрад рассорился с Мануилом Комнином и, уйдя из Константинополя, направился в Иерусалим, где предпринял крайне неудачную войну против Дамаска. Результатом этой бездарной кампании стало поражение крестоносцев и потеря ранее христианской Эдессы. Энергия и рыцарский энтузиазм Конрада ослабли, и он решил в начале 1149 года возвратиться в Германию, не сделав, в сущности, ничего.

Людовик колебался. Он не хотел бесславно уезжать, подобно Конраду, но в то же время он не мог не прислушиваться к грязным намекам на отношения его жены с Раймондом.

Деньги снова закончились, военных успехов он не достиг, дипломатических — тоже… В конце концов, Людовик VII решил возвратиться, бросив остатки своего войска на произвол судьбы. В начале 1149 года он на норманнских кораблях переправился сначала в Южную Италию, а осенью 1149 года прибыл во Францию.