Всему свету голова

3. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. I, 1998, с. 145; Словарь Русских говоров Новосибирской области. Новосибирск: «Наука», 1979, с. 48, 49; Архангельский областной словарь. Вып. 2. Московский Университет, 1982, с. 185–187.

4. Даль, I, c. 225.

5. Древняя Русь в свете зарубежных источников. М., 2000, с. 215.

6. Шавли Йожко

. Венеты, наши давние предки. М., 2000, с. 66.

<p>Глава 12</p><p>Боян и автор «Слова о полку Игореве» – полочане?</p>

Христианские подъёмные образы в «Слове о полку Игореве» сопряжены с наземными дружинно-княжескими народными мифологическими образами.

Так, образ волка вмещает образы героев памятника, мужские образы неразъёмно соединены в земном пространстве с образом лютого зверя. «Боян бо вещий… растекашется серым вълком по земли». Куряни-къмети Всеволода: «скачуть акы серыи влъци в поле». Всеслав Полоцкий «скочи влъком до Немиги с Дудудок»; он же, в качестве уже великого князя киевского, «сам в ночь влъком рыскаше: из Кыева дорискаше до кур Тмутороканя (до кур – до князя; греческое kurios, kuros

«господин», «царь»), великому Хръсови (Солнцу-Митре при восходе) влъком путь прерыскаше». Затем «скочи (от киевлян) лютым зверем (волком) в плъночи». Князь Игорь (во время бегства из половецкого плена): «скочи босым влъком» (перелинявшим лёгким волком). Влур (Овлур) (спутник князя Игоря): «Влур влъком потече, труся собою студеную росу». – Это свидетельствует о том, что славяне язычники некогда «вероваху в волк». Они идеализировали природу. Поэтому славяне христиане бессознательно «вбирали внешность природы в своё внутреннее» и в метафоре волка делали его «предметом для себя», скрывая его языческий дух и раскрывая его. Эта сторона отношения к природе проявляется и в обращении к именам языческих божеств.

Удовлетворительный смысл определения «вещей Бояне, Велесов внуче»

надёжнее видеть в предъявляемом мнении о том, что Боян сам по себе родом из полоцких кривичей, которые возводили себя к Велесу, но, конечно, в том числе речь о даровании Бояна как песнетворца. Недаром именно у Бояна, близкого к власть имеющим в Киеве, да ещё кривича-полочанина, возникла «правая укоризна» Всеславу Полоцкому: «пръвое припевку… рече: Ни хытру, ни горазду, ни птицю горазду, суда Божиа не минути». – Всеславу не миновать суда Божьего за надругательства над Русской землёй – разграбление Новгорода, междоусобную битву на Немиге и, наконец, насильственный захват власти в Киеве с помощью восставших киевлян. Да и сам автор «Слова о полку Игореве» склоняет доводы в пользу своего полоцкого происхождения, симпатизирующий полоцким князьям и принимающий близко к сердцу судьбу этих князей. Вот и форма «пръвое» – западнославянская, полабская, форма prόvy «правый»

[6]. Автор памятника свой полоцким князьям и Бояну, одного родового (этнического) полочанского круга.

Велес. «В своей языческой функции Велес воспринимался позднейшей православной традицией… как „лютый зверь“ (волк. – Л.Г.), „чёрт“, отсюда костромское ёлс – „леший, чёрт, нечистый“» [3].

Велс, Виелона. «В балтийской мифологии бог загробного мира и скота. Велсу был посвящён месяц октябрь. Ему же – литовский (осенний) праздник скертувес, приглашались мёртвые принять участие в трапезе (совершалось заклание свиньи) (ср. белорусский обычай осенью приглашать д е д о в – предков к столу)» [4].