Всё летит к чертям. Автобиография. Part 2

На следующий день я позвонил своему адвокату. Кампанию по продаже своей собственности я мысленно назвал «MIGA» – «Make It Go Away»[197].

Теперь из недвижимости у меня остался только лофт на Мотт-стрит, в котором я обретался с середины 90-х годов. Я думал продать и его, но он был родным, теплым, удобным. В нем рождалась моя музыка. К тому же мне нужно было место для ночлега.

Моя жизнь не стала счастливой после того, как я избавился от бесполезного портфеля недвижимости. Но мне стало легче. И теперь я меньше напоминал Джея Гэтсби[198].

* * *

Официант, курсировавший по балкону на Сан-Ремо с серебряным подносом, предложил мне сосисок в тесте. Я мог растерять все идеалы и изменить принципам, но все еще оставался воинствующим веганом, поэтому вежливо сказал:

– Нет, спасибо. Не могли бы вы принести мне черный кофе и водку со льдом?

Официант посмотрел на меня с пониманием алкоголика и сказал:

– Я посмотрю, что можно сделать.

Несмотря на восемь часов сна под воздействием препаратов, я был измотан. От похмелья ныли зубы.

Я хотел объяснить, что эта недвижимость нужна, чтобы доказать всему миру, что мне удалось оседлать жизнь.

Хиллари Клинтон ушла с мероприятия в девять часов вечера, а я задержался еще на час, пытаясь флиртовать с сотрудницей Фонда Клинтона и попивая водку. В десять часов я доплелся до такси и поехал в центр города, в танцевальный зал и ночной клуб «Highline». Там мои знакомые веганы устроили благотворительный вечер в защиту прав животных.

Когда я приехал, на сцене был мой друг Джесси Малин[199], поэтому я вышел на сцену, прервал его песню на середине и взял микрофон.

– Если у кого-нибудь есть наркотики, – просто сказал я, глядя на растерянные лица пятисот человек, собравшихся в зале, – просто подойдите к сцене сбоку. Спасибо.

Вернув микрофон Джесси, я повернулся к группе и распорядился: «Продолжайте». Музыканты раздраженно и недоуменно смотрели на меня.

Я ушел к бару сбоку от сцены и заказал пиво «Porkslap», чтобы скрасить ожидание тех, кто подойдет с наркотиками. Пить пиво под названием «Свиная лепешка» на благотворительном вечере, посвященном защите прав животных, было забавно.

Меня захлестнул гнев. Кипя от злости, я вернулся на сцену. Выступавшая Дебби Харри[200] только что закончила исполнять песню. Я взял у нее микрофон и обратился к собравшимся:

– Вы меня очень разочаровали. Называете себя жителями Нью-Йорка, но ни у кого здесь не нашлось для меня наркотиков.

Несколько человек засмеялись, и я отругал их.

– Я серьезно говорю. Мне нужна наркота, а вы все меня подставили! Стыдитесь!

Покинув сцену, я направился к бару. Женщина, работавшая в «Angelica’s Kitchen», остановила меня.

– Смешно получилось! – сказала она.

– И не пытаюсь быть смешным, – отрезал я. – Мне нужны наркотики.

Чуть позже я поднялся наверх в гримерную и обнаружил там свою подругу Аврору, которая курила и пила пиво с несколькими музыкантами, игравшими на благотворительном вечере. Аврора, исполнительница бурлеска, была похожа на молодую Ширли Маклейн[201].

– Выглядишь расстроенным, Мо, – заметила она.

– Мне нужны наркотики, а их ни у кого нет, – пожаловался я капризным тоном, усаживаясь на грязный диван «Iкеа» и допивая вторую банку «Porkslap».

Мы расспросили барменов, зрителей и девушку из гардероба – наркотиков ни у кого не было. Но потом я подошел к техникам, курящим за сценой:

– У вас нет наркотиков?

– Идите за мной, – сказал один из них, гася сигарету о колонку. Мы с Авророй проследовали за ним. У техника были жесткие седые волосы, доходившие до воротника черной футболки, обтягивавшей пивной живот. Он проводил нас в чулан за сценой и плотно прикрыл за нами дверь.

Он вытащил из кармана пакетик порошка.

– Сто долларов.

Пакетик был очень маленьким. Но я не стал торговаться.

– Этот порошок – дерьмо! – сказала Аврора.

– Согласен, – ответил я.

Неожиданно в чулан вернулся техник.

– Моби, мне стыдно, что я так много с вас взял, – сказал он. – Вот еще один пакет.

– Большое вам спасибо, – сказал я. – Не разделите его с нами?

– Знаете, – посмотрел на меня техник. – В последний раз я видел вас в 1999 году в «Virgin Megastore».

– Вы были там?

– Да, я устанавливал акустику, – сказал он. – И как вы с тех пор?

Я рассмеялся. А потом засмеялся еще громче, хотя Аврора и техник недоуменно смотрели на меня.

А что я мог сказать? Как я с тех пор? Как после того выступления в музыкальном салоне торгового центра я продал десятки миллионов пластинок, объездил весь мир, встречался с кинозвездами, заработал миллионы долларов и умудрился все испортить – свою жизнь, карьеру, дружбу. Как теперь каждый день меня посещают мысли о самоубийстве.

– Ну, – сдержанно сказал я, – это были странные несколько лет.