Всё летит к чертям. Автобиография. Part 2

Мы высадили Расса у нашего дома и поехали за продуктами. Дом потихоньку разрушался, и в нем пахло плесенью. Именно поэтому он дешево нам достался. Мне он не нравился. И вообще, мне не нравился Стратфорд, не нравилось, что байкеры и хиппи постоянно заходят к нам за наркотиками. Но, хотя мама охотно говорила со мной о музыке, фильмах и книгах, ее никогда не интересовало мое мнение о том, как мы живем. И я научился держать его при себе.

Кэти когда-то училась вместе с мамой в старшей школе Дариена и, прежде чем стать хиппи, была симпатичной аккуратной девушкой – я видел ее фото начала 60-х. Теперь она носила буйные черные кудри и напоминала Грейс Слик[92] из Jefferson Airplane.

Мне казалось, что Расс – бойфренд Кэти, потому что он по большей части спал в ее комнате. Но несколько раз я видел, как он ночью крадется в мамину комнату.

Как-то раз я спросил маму об этом. Она ответила:

– Расс делает мне массаж от головной боли.

Я не знал о ее страданиях из-за ночных болей в голове. Но порадовался тому, что Расс делает в доме что-то полезное, а не только незаконно торгует наркотиками и дешевыми украшениями.

Итак, мы с мамой отправились в магазин. Февральское небо было низким и серым; падавший с него мокрый снег превратился в холодную изморось.

Мы купили молоко, хлеб, хлопья, апельсиновый сок, блок сигарет и упаковку равиоли. Затем пошли к кассе, где скучающий кассир-подросток распечатал нам чек.

– Девять долларов и двадцать центов, – объявил он.

Мама заглянула в кошелек и застыла, ее лицо покраснело.

– У меня только восемь долларов… – растерянно сказала она. – Мобс, что-то придется оставить.

Она потянулась к сигаретам, но я сказал:

– Не надо, мам. Давай вернем равиоли и хлеб.

Мне не нравилось, что мама курит, но без сигарет она была злой и несчастной. Нам, конечно, нужна была еда, но обойтись без сигарет она не могла.

Я отнес продукты на место, и мама сердито спросила у кассира:

– Теперь хватит?

Паренек пробил чек на молоко, хлопья, апельсиновый сок и сигареты.

– Ага, – ответил он безразлично.

В машине мама прикурила трясущимися руками. Я понимал, что ей стыдно и горько. Когда она была в таком состоянии, с ней нельзя было говорить. Так что я сидел на своем месте и глядел в окно, исчерченное каплями дождя. Мне хотелось включить радио, но я не сделал этого: молчал и не шевелился.

Когда мы приехали домой, мама пошла наверх, а я разобрал скудное пополнение продуктов и налил себе стакан разбавленного апельсинового сока. Переехав в Стратфорд, мы стали разбавлять молоко и сок еще больше, чем делали это в Дариене, – чтобы их хватало надолго. Поначалу их вкус казался странным, но теперь, если мне доводилось пить сок в гостях у друзей, он казался мне слишком насыщенным и сладким.

Я сидел в кухне и читал статью о «Человеке на шесть миллионов долларов» в журнале «Динамит», который подарил мне друг Рон. Потом пришло время делать уроки. Моя комната в Стратфорде была немного больше той, в которой я жил в Дариене. Но выглядела она абсолютно так же – с одним матрасом на полу и самодельным фанерным рабочим столом у окна. Перед переездом в Стратфорд я аккуратно снял со стен плакаты с изображениями бейсболистов и первым делом повесил их в своем новом жилище на стене рядом с постелью. Плакаты немного поблекли, но я по-прежнему гордился ими.

Мне нравилось сидеть на скамейке, закрыв дверцы шкафа, вдыхать запах старого дерева и слушать в темноте радио.

В этом году я пошел в начальную школу Бердсай. Она сильно отличалась от школы Ройл, которую я посещал до третьего класса. Ройл была чистой и размещалась в новом кирпичном здании. Бердсай – в грязной развалюхе, в которой со стен сыпалась штукатурка. В Ройл учились только белые дети, а в Бердсай – в основном чернокожие ребята и латиноамериканцы. Но через пару недель я завел там множество друзей. Эта школа мне понравилась намного больше прежней. Все мои одноклассники принадлежали к борющемуся за жизнь классу обездоленных американцев. С ними я не стыдился продуктовых талонов и одежды из секонд-хенда. Хотя никто из них не был так же беден, как я.

Правда, мне по-прежнему нельзя было приглашать друзей к себе домой. Ведь Росс торговал наркотиками, и те люди, что приходили к нему и частенько забредали вместе с ним в нашу кухню, выглядели безобразно.

В школе всем дали задание написать доклад о штате Орегон. Когда я сел за свой фанерный стол, то понял, что мне нужно в библиотеку – почитать энциклопедию. Я любил ходить в библиотеки, особенно зимой. Там было тепло, чисто и безопасно.

На улице темнело, и шел дождь. Я направился к маме, чтобы попросить ее отвезти меня на автомобиле. Подождал перед дверью, прежде чем постучать. И услышал, что она плачет. Не подумав, я окликнул ее и тут же об этом пожалел.

Мама зло крикнула из-за двери:

– Что?!

Я хотел убежать прочь, но все же спросил:

– Мама, ты можешь отвезти меня в библиотеку?

– Уходи! – закричала она. – Оставь меня в покое!