Всё летит к чертям. Автобиография. Part 2

Я не хотел, чтобы парижане узнавали во мне американца, поэтому купил в комиссионном магазине у Нотр-Дам полосатый свитер, старый синий блейзер и поношенные черные рабочие ботинки. Надевая все это, я был более-менее похож на Марселя Дюшана и других французских сюрреалистов, которыми был одержим в старших классах. Я очень хотел сойти за парижанина и курил французские сигареты без фильтра. И еще я часами сидел в чайном кафе «L’Ebouillanté» – поначалу чтобы сойти за своего, а потом из-за того, что полюбил его. Оно размещалось в доме XVII века в квартале Маре. Я сидел за столом на втором этаже, чайниками пил чай дарджилинг и читал Фуко и Рембо, а еще отправлял претенциозные черно-белые открытки друзьям в Коннектикут.

Лето в Париже закончилось, мы с Мелани расстались, и я вернулся домой – жить с мамой. Я был невыносим, пересыпал свою речь французскими словами, которых нахватался за лето, и постоянно напоминал всем знакомым, что несколько месяцев провел в Париже. Еще я рассказывал всем, что хочу открыть маленькое чайное кафе, похожее на «L’Ebouillanté».

* * *

В 1999 году я работал диджеем в бостонском клубе и встретил там девушку по имени Келли. Она слышала Play, альбом ей понравился, и после моего сета она храбро подошла ко мне и сказала:

– Ты крут!

Келли оказалась девушкой моей мечты: умная, начитанная и бесконечно преданная музыке «новой волны». Она носила на своем твидовом жакете винтажные значки рок-групп Joy Division и The Cure. Мы периодически встречались в течение двух лет. А после 11 сентября 2001 года почему-то сблизились еще больше.

Однажды утром, после долгой ночи с водкой и экстази, я рассказал ей о своей старой мечте – о маленьком чайном заведении. Ее глаза загорелись. Она работала в ресторане для туристов в центре Нью-Йорка, и ей нравилось все, связанное с приемом и обслуживанием гостей.

– Я бы с удовольствием открыла такое кафе! – воскликнула она.

Келли оказалась девушкой моей мечты: умная, начитанная и бесконечно преданная музыке «новой волны».

Мы начали поиски в восточной части Нижнего Манхэттена и нашли помещение, в котором раньше была парикмахерская. Владелец отчаянно хотел его сдать, но после 11 сентября все потенциальные арендаторы либо закрыли свой бизнес, либо уехали.

Подписав договор об аренде, мы с Келли отправились на крышу моей квартиры обсудить, как мы назовем наше новое предприятие. Пока проводили мозговой штурм, солнце стало садиться. Его краснеющий диск оказался на уровне моего лица и светил прямо в глаза. Я поднял руку, чтобы заслониться от света. И с замиранием сердца осознал: закат виден только из-за того, что башен Всемирного торгового центра больше нет. На мои глаза навернулись слезы.

– Что с тобой? – спросила Келли.

– Все хорошо, – сказал я, сглотнул горький комок в горле, закурил, и мы продолжили обсуждение названия кафе.

– «Утконос», – предложил я. Почему-то утконосы меня впечатляли. Поэтому я считал такое название подходящим.

Но Келли сказала:

– А как насчет «Teany»?

– Как ты сказала?

– «Tеаny», – повторила она. – От слова «чай», но звучит и пишется почти как tiny[118]. У нас маленький салон, мы сами с тобой невысокие, у нас крошечный бизнес, мы продаем чай в Нью-Йорке. Tiny. Tеаny.

Я задумался на секунду, выискивая недостатки в ее креативной логике. Но нет, она была права. Отличное название.

– Звучит прекрасно! – сказал я.

В нашем новом деле была пара сложностей. Во-первых, никто из нас никогда не управлял бизнесом. Во-вторых, мой ресторанный опыт был исключительно потребительским.

Я заканчивал запись альбома 18 и готовился к трехмесячному промотуру, за которым, по мнению моих менеджеров, должен был последовать концертный тур длительностью в два года. Так что мы решили, что я вложу в «Teany» деньги, а Келли будет делать все остальное.

Мы хотели, чтобы кафе было современным, но не слишком. Чистым, но не стерильным. Красивым, но не претенциозным. Я улетал в Сингапур, первый пункт промотура 18, и по дороге в аэропорт написал Келли в sms: «Сделай его милым:-)».

Пока я был в отъезде, она посылала мне предложения по меню, варианты десертов, ссылки на сайты поставщиков чайной посуды, фотографии образцов плитки и тканей, плей-листы музыкального оформления салона – и множество других вещей, которые нужны, чтобы открыть очаровательное чайное заведение площадью в двести квадратных футов.

И вот через три месяца я вернулся в Нью-Йорк и увидел сияющее новизной кафе, готовое к приему посетителей на 90 процентов! А еще я застал свою девушку совершенно изможденной. Келли работала по 16 часов в день, семь дней в неделю. Я почувствовал себя очень виноватым.