Всё летит к чертям. Автобиография. Part 2

Дома я поставил пластинку на мамину вертушку и опустил иглу на «Holidays in the Sun». Песня была злой и уверенной. И быстрой. Я не мог поверить, что слушаю ее на той же стереосистеме, на которой мама слушала Дэйва Брубека[148]. Казалось, что я смотрю порнографию в церкви. И мне это нравилось.

Я прослушал весь альбом The Sex Pistols от начала до конца. Потом прослушал снова. После этого подключил свою новую гитару стоимостью 30 долларов к усилителю стоимостью 40 долларов и весь следующий час учился играть «God Save the Queen», стараясь изо всех сил.

Я никогда не задумывался, что буду делать с обретенным умением играть на гитаре. Но теперь знал: мне нужно было создавать свою музыку в рок-группе. И не в какой-нибудь, а в той, которую я соберу сам.

* * *

Оказалось, что в нашей семье я был не единственным, кто хотел выступать на сцене! Мама познакомилась с музыкантами из Коннектикута. Они создали группу под названием Shakedown Street и пригласили ее к себе играть на клавишных. Она согласилась и сказала им, что у нас в гостиной можно репетировать. Трое музыкантов – Рон, Тед и Шон – появились ближе к вечеру субботы с барабанами, бас-гитарой и басовым усилителем.

– Моби! – обратилась ко мне мама. – У Шона нет гитары и усилителя. Можно позаимствовать твои?

Я посмотрел на Шона, на его грязные вельветовые штаны и полинявшую футболку хиппи. Он хотел взять мою гитару с усилителем и играть на ней старый кантри-рок. Я не знал, друг он маме или они встречаются, но хотел отказать. Четко и громко сказать «нет». «Нет, ты не можешь взять мои усилитель и гитару, самые ценные для меня вещи в этом мире, и осквернить их своими сальными, провонявшими травкой пальцами хиппи!»

Я хотел громко сказать «нет» столько раз, сколько мог.

Я не мог заниматься, потому что вонючий хиппи осквернял отвратительной игрой две любви моей жизни – мою гитару и мой усилитель.

Но я уже считал себя рок-музыкантом, а разве рок-музыканты не должны быть крутыми и расслабленными? И щедрыми? В тот момент во мне не было ничего крутого, расслабленного или щедрого. Но я сказал Шону и маме «да». И добавил кротко:

– Только будьте с ними аккуратнее, ладно?

На следующий день у меня был тест по математике, поэтому я пошел к себе в комнату готовиться. Сел за свой фанерный стол, открыл учебник и услышал: мамина группа начала репетировать. Они играли в гостиной, прямо под моей спальней. Исполняли что-то похожее на музыку Grateful Dead, но неумело и слишком громко.

Мама брала уроки фортепиано с 5 или 6 лет и играла мастерски. У нас в гостиной стояло старенькое пианино, которое подарила ей бабушка. Я любил слушать, как вечерами она нежно, прочувствованно исполняет музыку Баха. Но сейчас звучание пианино тонуло в грохоте барабанов Рона, бас-гитары Теда и моей прекрасной гитары, подключенной грязным хиппи Шоном к моему чудесному усилителю.

Это была не музыка, а бардак. Я запаниковал. Под такую какафонию не представлялось никакой возможности подготовиться к тесту по математике и сделать домашние задания. После первой песни я спустился вниз. Каким-то образом всего за несколько минут, что прошли с начала репетиции, вся гостиная заполнилась дымом от сигарет и марихуаны.

– Мама, а долго вы будете репетировать? – спросил я, паникуя, но пытаясь казаться спокойным.

– Всю ночь, парень! – захохотал Шон. Мама осуждающе посмотрел на него и сказала:

– Еще немного, Мобс.

Я поднялся к себе и сел за стол. И тут они начали играть вторую песню. Она была еще громче, чем первая. Аккорды Шона звучали неуместно звонко и резко, а он, глухой бездарь, этого не слышал. Я не мог заниматься, потому что вонючий хиппи осквернял отвратительной игрой две любви моей жизни – мою гитару и мой усилитель. Причем исполнял он ту самую старую хиппи-музыку, которую я ненавидел. Вплоть до этого момента я считал, что Talking Heads и Sex Pistols смогут примириться во мне с теми песнями, что любили мамины друзья. Но сейчас мне захотелось побрить голову и сделать на лбу татуировку «Я ПАНК-РОКЕР, ИДИ НА ХЕР, ШОН!».

Эта группа подражателей Джерри Гарсиа[149] в моей гостиной олицетворяла всех долбаных хиппи, с которыми когда-либо встречалась мама, всех членов мотоциклетных банд, которых я всегда боялся, и всех длинноволосых парней в школе, из-за которых я ощущал себя более слабым, чем был на самом деле. Они были моим скверным прошлым, и я хотел их уничтожить.

Громкий, яростный стук в дверь нашего дома прервал репетицию. Я подбежал к лестнице и посмотрел вниз.

Один из наших соседей, Билл Сэнфорд, стоял на пороге – бледный, пьяный и с пистолетом в руке. Он кричал:

– Гребаные хиппи, какого хрена вы тут делаете?! У меня стекла в доме звенят от вашего грохота! Сегодня же суббота, выходной, мать вашу!