Всё летит к чертям. Автобиография. Part 2

Высокая и привлекательная молодая женщина в черном платье, шатаясь, подошла к бару и заказала «буравчик» с водкой.

– Суки они!.. – пробормотала она.

– Что? – спросил я, хотя не был уверен, что незнакомка обращалась ко мне.

Этот цикл продолжался десятилетиями: сходить на свидание, получить в ответ паническую атаку, прекратить отношения, избавиться от страха.

– Все они суки, – повторила она, обводя рукой зал. – Год назад эти стервы были моими лучшими подругами. – Она явно имела в виду жен или любовниц присутствующих здесь богатеев. – А теперь они со мной даже не разговаривают!

– Почему?

– Я развелась, и они боятся, что я начну спать с их мужьями.

– Сочувствую… – Мне больше нечего было ей сказать.

– Ты милый. – Женщина смотрела на меня, словно на заблудившегося ребенка. – Что ты здесь делаешь?

– Я здесь с друзьями.

– Знаешь, все отношения – фальшивка! – решительно выдала незнакомка. – Женщины боятся сказать, а мужчины все импотенты. – Она залпом допила коктейль. – К черту их.

Я промолчал, потому что ее сентенция была спорной. Она заказала себе водку с содовой.

– Мой муж стрелял в меня, – продолжила разговор женщина, показывая шрам на руке. – Я изменяла ему, и, когда он узнал, запер меня в комнате в нашем доме в Амагансетт и стал стрелять. Но не попал. Твое здоровье.

Мы чокнулись.

Я был на десятках подобных мероприятий, но никогда прежде разговоры не заходили дальше обсуждения цены какой-нибудь картины на аукционе или того, кто куда собирается поехать на выходные. Я не мог определить, старше меня эта женщина или младше. Но в момент ее появления отметил, что она симпатичная. Теперь, во время ее откровенного краткого монолога, увидел, что она по-настоящему красива.

– Хотите уйти отсюда? – спросил я.

– Я должна остаться, – ответила она, опрокидывая в себя порцию водки с содовой. – Или нет. К черту их, пойдем.

Мы покинули зал и прошли по длинным музейным коридорам, полным мундиров времен Революции, бальных платьев XIX века, напудренных париков, ливрейных жилетов.

– Почему родители дали тебе такое странное имя, Моби? – спросила моя новая спутница.

– Ну, мое настоящее имя Ричард Мелвилл Холл, но родители решили, что Моби – милое прозвище для ребенка, который приходится родственником Герману Мелвиллу, автору «Моби Дика».

– Ричард Мелвилл Холл, – сказала она, словно пробуя мое имя на вкус. И засмеялась.

Мы вышли на улицу, продуваемую холодным осенним ветром, и сели в ожидавший меня лимузин. Я попросил водителя отвезти нас в «Box», потому что не знал, куда еще можно было пойти с дамой из высшего круга Нью-Йорка.

– Ты крутой музыкант. Зачем ты пришел на этот дурацкий спектакль? – вдруг спросила она.

Мне нравилась эта женщина и ее неподдельная честность. Поэтому я ответил искренне, как мог:

– Я родился в Гарлеме, но рос в Коннектикуте как «белый мусор», мне было стыдно за бедность моей семьи. А теперь иногда красивые и богатые люди, которые в старшей школе со мной не стали бы говорить, приглашают меня на вечеринки. И я хожу на них, потому что тогда чувствую, что наконец что-то значу.

– Поверь мне, – сказала она, – не нужно дружить с ними. У тебя намного больше прав, чем у них. Ты создаешь вещи. А они – просто пиявки. Я знаю, я сама пиявка.

– Нет, – возразил я. – Насчет себя ты ошибаешься.

– Спасибо, Моби. Но единственное, что я могу сделать, чтобы сотворить что-то красивое, как ты в музыке, – это нанять дизайнера или декоратора.

– Ты крутой музыкант. Зачем ты пришел на этот дурацкий спектакль? – вдруг спросила она.

Мы доехали до «Box» и, пройдя мимо длинной очереди, тянувшейся ко входу, вошли в бар. Это заведение несколько недель назад открыл мой друг Саймон, и я стал одним из инвесторов в его проекте. «Вох» располагался в арендованном помещении бывшего магазина автозапчастей. После того как на ремонт и обустройство фасада здания, зала и подсобок было потрачено несколько миллионов долларов, на месте невзрачного торгового предприятия появился маленький и красивый театр с внешним архитектурным убранством, исполненным в стиле XIX века. Интерьер бара – искусственно состаренные обои и мебель, венские стулья, кожаные диваны – полностью соответствовал его внешнему оформлению.

В архитектуре и дизайне помещений Нью-Йорка захватила власть мода на ретро. Я заметил, что застройщики центра прикладывали все усилия, чтобы новые здания выглядели так, будто им уже сотня лет. В начале улицы высился отель «Bowery»; он был похож на переоборудованную двадцатиэтажную швейную фабрику 1905 года. Истина заключалась в том, что четыре года назад на этом месте стояла двухэтажная автозаправка.

Официант провел нас к столику у сцены. Мы заказали коктейли по 35 долларов. Хоть я и был инвестором, но за коктейли по-прежнему приходилось платить.