Вспоминая душу. Руководство по исцелению от алкогольной зависимости и обретению нового «Я»

Когда в помещении есть зеркало (например, в рабочем кабинете на шкафу-купе), в завершение встречи можем посадить пациента перед зеркалом и задать вопросы для проверки его отношения к себе: «Как вам сейчас этот человек? Что видите? Стали бы вы с ним дружить? Посмотрите в его глаза. Если бы встретили на улице такого человека, что бы вы сделали? Что бы хотели делать вместе с этим человеком? У этого человека все в порядке? Что он хочет делать в будущем? Что чувствует? Симпатичен он вам или нет? Что хотите в нем изменить?»

Это возвращает к предыдущему сеансу, когда специалист являлся для него зеркалом. Происходящее на каждой встрече между собой гармонично переплетается. Нет ничего, что бы было вырвано из контекста. В этом, вероятно, радость и гордость, что сеанс Довженко в зависимости от интерпретации претерпел некое количество изменений.

Сеансы менялись, исходя из того, какие люди и с каким опытом его проводили, какие у них речевые способности, интеллект, вживаемость в разные социальные роли, гибкость психики, личный опыт нагрузок, уверенность в себе, умение вчувствоваться в состояние другого. Кто-то, например, разрабатывал специальные отвары из нетрадиционной медицины и добавлял их как вспомогательный инструмент.

То, что сейчас происходит, – коллажи из разных вещей, которые мы наблюдали в исполнении разных людей. В этом и задача специалиста, работающего по методу Довженко или любому другому направлению социетальной[12] практики, – собирать песню, которую можно спеть хором.

Если обсудить содержательность, этапы, слова, действия, – мы все по сути стремимся к тому, чтобы это было единое полотно. Мы занимаемся тем, что собираем фрагменты, слова, рифмы, интонации, тембр и т. д.

Получая обратную связь от носителей первоисточника, у нас не возникает мысли, что мы делаем что-то иное, неправильное, превратное, дорисованное, искаженное, проинтерпретированное. Все в одной канве, и она никуда не уходит.

Есть внешняя жизнь человека, есть то, с чем в этой жизни у него проблемы (звучит, конечно, банально, но работа, семья, самоуважение и состояние психического и физического здоровья – это действительно столпы, на которых строится возможность развиваться, следовать по этапам, не застревая на вещах, которые раньше были значимыми, а теперь не соответствуют биологическому возрасту). Жизнь – движение. И в семье должно быть все в порядке, и на работе, а мы живем в мире людей, где, к сожалению, то там проблемы, то там. И человек терпит, затем срывается – решает почувствовать себя пьяным и иллюзорно счастливым.

<p>Подводим итоги вместе с семьей</p>

Когда мы приглашаем семью к сотрудничеству, то в присутствии всех членов спрашиваем, что для пациента значит кодирование. Говорим: «Прошу задавать любые вопросы, и вы получите на них исчерпывающие ответы». Парадоксальным образом практически никогда никаких вопросов не возникает. Когда что-то объясняешь, у человека нет вопросов: «Сколько людей ни спрашиваю, все приходят на конкретные слова: кто-то на гипноз, кто-то понял, что ему не помогают инородные тела (жидкости, гели, таблетки), а кто-то просто уже отчаялся, и ему важно начать с чего угодно. Для вас кодирование – это что? Что происходило за дверями этого кабинета? Как бы вы это назвали своими словами?»

Человек отвечает что-то, и мы дословно фиксируем сказанное (суть в том, что ни один человек не ответил одинаково на этот вопрос). Кто-то говорит, что кодирование нужно ему, чтобы разобраться в своей голове, кто-то хочет заняться, наконец, своей жизнью, а кто-то – расстаться с чем-то. Дело в том, что только посмотрев на происходящее глазами пациента и его окружения, можно понять, чем ты на самом деле занимаешься. В учебниках описывают процедурную часть, но не описывают мастерство, переживания и то, что является искусством. Дорогого стоит, когда взгляд пациента помогает навести резкость на процедурную составляющую.

<p>Может ли процедуру проводить любой?</p>

Данную процедуру не сможет проводить неверующий и тот, кто не поставит себя на место пациента и его близких. Неверующий – это не про соблюдение религиозных догм и ритуалов, а про способность каждый раз воспроизводить вместе с пациентом на приемах освобождение души, ее воскрешение и преображение, различимое на физиологическом уровне.

Можно строить таблицы и проводить психотерапию по технологиям, но можно не слышать человека, оставаться безучастным. Можно перенять опыт, но нельзя перенять глубину этого опыта. Глубина остается у источника сеансов. И тут абсолютно неважно, изучаешь ли метод Довженко или другое направление помощи.

<p>Работа с семьей идет от и до</p>