Вверх по Меконгу (сборник)

Королева рассмеялась:

– Прекрасно, Штефан. Давай скорее Вальдека будить. Пусть возвращается в Ушмаль.

– Тогда все будет по-иному, я надеюсь, – сказал колдун, помогая королеве выйти из кареты.

Они направились в фамильный склеп, где освещенный тысячами свечей лежал в доспехах воин Вальдек.

– Что случилось? – воскликнула Гертруда, замерев на месте. – Почему он больше не похож на Миклоша?

– Потому что колдовские чары утратили свою силу, – поспешно спускаясь вниз, проговорил колдун. Он пощупал пульс воина, приложил зеркальце к его лицу и нахмурился:

– Боюсь, что нам потребуется еще несколько дней, чтобы произошло полное пробуждение.

– Ну что же, подождем, – проговорила королева, медленно подходя к спящему.

Она долго и пристально рассматривала лицо Вальдека, а потом коснулась кончиками пальцев его бровей, глаз, носа, очертила контур губ и улыбнулась:

– Надеюсь, ты будешь мне хорошим…

Вальдек застонал.

– Он просыпается, – отпрянув назад, воскликнула королева.

– Нам с вами лучше поскорее удалиться, – увлекая ее за собой, сказал колдун.

– Нет, Штефан, я хочу остаться и все, что здесь произойдет, увидеть, – заупрямилась королева.

– Уверяю вас, Ваша Светлость, это зрелище огорчит вас, – продолжая тянуть ее за руку, сказал колдун. – Даже я, привыкший за сотню лет к превращениям, стараюсь избегать момента пробуждения от летаргического сна. Давайте лучше постоим снаружи. Мы спустимся сюда потом, когда…

Из груди Вальдека вырвался душераздирающий вопль. Его лицо искривила страшная гримаса, а тело начало сотрясаться в конвульсиях.

– Пожалуй, Штефан, ты был прав. Я лучше подожду снаружи, – поспешно выбегая из склепа, проговорила королева.

Миклош подбежал к верному коню Арчибальду, обнял его за шею и заплакал.

– Не знаю, друг мой, сколько времени прошло с разлуки нашей. Но как я счастлив, что меня ты не забыл, что снова ты со мной, мой верный Арчибальд.

– Не уезжайте, господин лесник, – закричала Милена, подбегая к нему. – Господин лес… Простите, сударь, вы не видели здесь лесника в лохмотьях?

– Не видел, – ответил Миклош и повернулся. – Милена, ты не узнаешь меня?

– Нет, сударь, я вас вижу впервые, – ответила она.

– Милена, я же – Миклош, – улыбнулся он. – Тот самый Миклош, что несколько минут назад с тобою говорил, а потом, увидев Арчибальда, бросился к нему.

– Нет, – покачала головой девочка. – Тот Миклош был оборванный и грязный, а вы – такой нарядный и красивый, что вас никак нельзя принять за лесника. Никак… – она вздохнула.

– Милена, посмотри скорей в мои глаза, – взяв ее за руку, проговорил Миклош. Она подняла голову и прошептала:

– Не может быть. Вы – тот самый Миклош, которого все умершим считали.

– Тот самый, – улыбнулся он и протянул ей золотой побег шестилистника.

– Слезы Миклоша, которые никому не позволено срывать, – проговорила Милена, прижимая цветок к груди. – Спасибо. У меня теперь будет три шестилистника.

Милена сунула руку в карман и удивленно воскликнула:

– Они исчезли.

– Кто? – удивился Миклош.

– Цветы и нефритовая дощечка, которую дала мне королева Милослава, – ответила Милена, смахнув с глаз слезинки. – Королева очень просила меня не потерять ее подарок. Я должна была передать нефритовую дощечку вам, потому что там написано что-то очень важное… Какая же я растеряха…

– Не плачь, – прижав ее к себе, сказал Миклош. – Мы обязательно найдем и цветы, и нефрит. Ты лучше скажи мне, как зовут супруга королевы Милос лавы.

– Никак, – всхлипнула Милена. – У королевы нет супруга.

– А где же Вальдек – грозный принц Ушмаля? – поинтересовался Миклош.

– Я не знаю, – ответила Милена. – Я многого не знаю, сударь, ведь мне всего двенадцать лет. Порой, мне правда, сняться сны, которые меня удивляют и пугают, но никто не желает их растолковать.

– Возможно, это вовсе не нежелание, а просто – попытка уйти от того, что объяснить невозможно, – задумчиво проговорил Миклош. – Как можно объяснить мое превращение?

– Колдовством, – ответила Милена.

– Но кому это было нужно? – задал новый вопрос Миклош.

– Женщине, – улыбнулась Милена. – Мне мама говорила, что женщины – очень коварны, что лучшая подруга может запросто предать, подсыпать яд в лекарство…

– Я понял, понял! – воскликнул Миклош. – Это Милослава. Ее спросил однажды я: «Вы ведьма?» Сказала: «Да. Я – ведьма, я – последняя сбежавшая колдунья»… Мне нужно поскорее к ней в Ушмаль…

– Меня с собой возьмите, – схватила его за руку Милена.

– Поехали, – подсаживая ее в седло, сказал он. – Я должен расквитаться с Милославой за годы странствий в темном лабиринте.

Милослава стояла на берегу реки и наблюдала, как солнце, прикрываясь облаками, клонится к закату. Конский топот заставил ее обернуться. Из леса выехал всадник на белом коне.

– Наконец-то, – прошептала Милослава и поспешила ему навстречу.

– Как ты посмела? – спрыгивая с коня, воскликнул Миклош. В его взгляде было столько ненависти, что Милослава попятилась. – Как ты посмела? И за что, за что, такое наказанье мне придумала?

– Я рада видеть вас, принц Миклош, – проговорила она холодным тоном и, повернувшись к Милене, сказала чуть мягче: