Вверх по Меконгу (сборник)

– Когда королева Ушмаля Мерида запела песню, похожую на колыбельную, я погрузилась в некое подобие сна, – проговорила Милена, воскрешая в памяти события прошлой ночи. – Мне казалось, что я парю над землей и вижу все происходящее со стороны. Люди двинулись в храм надписей, который находится внутри девятиступенчатой пирамиды, нам пришлось долго идти к ее вершине по десяткам ступеней, испещренных замысловатыми письменами. На вершине этой пирамиды находился храм, стены которого украшали рельефные рисунки. Они были ужасными, мама. Меня до сих пор бросает в дрожь, когда я вспоминаю воинов с пастями ягуаров вместо ртов и женщин, держащих на руках уродливых младенцев с невероятно длинными крючковатыми носами, малюсенькими глазками и огромными звериными пастями. Из правой ноги каждого ребенка вылезала змея… – Милена поежилась и продолжила. – Хорошо, что мы быстро прошли внутрь храма, где не было никаких украшений и рисунков, а были лишь письмена. Они располагались ровными столбцами на стенах и на большой плите на полу. Королева Мерида приказала поднять эту плиту, и первая спустилась вниз по широкой лестнице, освещенной светом факелов. Вдоль всей лестницы вниз ползло полое змеиное тело из светлой известковой массы. Голова змеи покоилась на пьедестале в зале белоснежных сосулек, свисающих с потолка причудливой бахромой. В центре зала на шести каменных столбиках лежала плита, которую охраняли девять властелинов ночи – каменных идолов, одетых в дорогие одежды, украшенные перьями птицы кецаль. На поясе у каждого идола висели по три человеческих черепа. На поверхности каменной плиты был вырезан человек, лежащий на голове безобразного животного с раскрытой пастью. Глаза животного были такими безумными, а клыки, торчащие из пасти такими громадными, что мне стало очень страшно, – Милена поморщилась, облизала губы и продолжила:

– Но и человека, изображенного на плите, нельзя было назвать красивым. Через его грудь вырастал кукурузный початок, из листьев которого в разные стороны выползали змеи. На вершине початка сидела редкая птица кецаль, раскрашенная яркими красками.

Люди заполнили зал и замерли, скрестив на груди руки. В наступившей тишине голос жреца зазвучал так, словно разом зазвонили десятки колоколов:

– Новая жертва готова!

В световом кругу появился обнаженный юноша, тело которого было натерто с головы до пят синей краской. Сердце было отмечено белым четырехугольником. Юноша улыбнулся и улегся на каменную плиту с жуткими рисунками. Жрец вонзил острый нож в его грудь, вырвал еще трепещущее сердце и сильно бьющей кровью окропил статуи девяти идолов – властителей ночи…

Мама вскрикнула и, прижав Милену к себе, проговорила:

– Бедная моя девочка, какой ужасный сон привиделся тебе.

Милена хотела возразить, что это вовсе не сон, но мама еще крепче прижала ее к себе и зашептала:

– Я знала, знала, что королева Ушмаля Милослава не так добра и милосердна, как говорят. Десять лет она искусно притворялась, изображая добродетель. Но разве женщина, выросшая среди зла, коварства и порока, может быть добродетельной? Нет. Зло неискоренимо… – мама чуть отстранила Милену и попросила:

– Никому не рассказывай о своем сне, дорогая.

– Хорошо, мамочка, – пообещала Милена. – Только это был вовсе не сон.

– Сон, не сон, теперь это уже не столь важно, – улыбнулась мама и, поцеловав Милену в лоб, пошла к двери.

– Мама, ты куда? – удивленно спросила девочка, но не услышала ответа. Тогда она подбежала к двери и, широко распахнув ее, крикнула:

– Мама, куда ты?

Но мамы нигде не было, только королевская карета отъехала от калитки.

– Как странно все, что происходит со мной. Наверное, я все еще сплю и вижу сон, похожий на правду, – приложив ладошки к глазам, проговорила Милена. Перед ее внутренним взором возник образ женщины с таким же, как у королевы Мериды бледным лицом и бездонными глазами. Длинную тонкую шею женщины украшало ожерелье из девяти нитей, на которые были нанизаны тысячи нефритовых зернышек. Широкие золотые браслеты украшали запястья, на пальцах сверкали нефритовые перстни, а на голове – диадема с перьями кецаля.

– Кто вы? – удивленно спросила Милена, не убирая рук от лица.

– Милослава, – ответила она, едва шевельнув губами.

– Королева Милослава?! – воскликнула Милена.

– Да-а-а-а, – сказала она. – Помоги мне отыскать принца Миклоша.

– Как же я смогу вам помочь, если принца убили десять лет назад?

– Он жив, – улыбнулась королева.

– Откуда вы знаете? – спросила Милена.

– Незнакомые письмена содержат в себе не только количество минувших лет, но и точное количество всех дней, минувших с начала совершения злодеяний, – послышалось в ответ. Видение исчезло.

Милена убрала ладошки от лица и недовольно проговорила:

– Что за глупая привычка у этих королевских особ, не отвечать на поставленный вопрос. Мне вовсе не интересно, какую тайну хранят странные письмена…

– А мне очень интересно, – проговорил кто-то за ее спиной.

Милена обернулась и, увидев лесника, одетого в лохмотья, воскликнула:

– Миклош! Дорогой вы мой, как я счастлива, что вы сами нашлись.