Вырванное сердце

«Так. Давай разруливай быстрее, пока только ты знаешь, в чём дело», – сверкнула в голове Грачёва тревожная мысль.

Он стал осторожно и ненавязчиво убеждать своих коллег, что они ошибаются и что алкаш свел счёты с жизнью из-за своего беспробудного пьянства и побоев. Он напомнил им про банду скинхедов, которые второй год орудовали в их районе, нападая не только на приезжих с темным цветом кожи, но и на бомжей. И тут раздался лай собаки. Словно напоминание. Петровна увидела, как на лице оперативника заходили желваки, а кожа и вовсе стала серой, под цвет облупившейся краски в голубятне. Еще не видя собаки, Егор уже узнал её характерный низкий лай с повизгиванием.

«Вот сучка трёхногая, сюда приковыляла меня облаивать. И чего она ко мне пристала?»

Степаныч высунулся из голубятни наружу и стал отгонять её прочь от лестницы, швыряя подобранные обломки хлама. Но собака не уходила. Она словно знала, что внутри голубятни скрывается преступник. Грачёв почувствовал, что начинает паниковать, словно собака могла показать на него его коллегам.

«Бред. Это всего лишь животное. Брехливое животное. Она не сможет меня ни в чём уличить. Но почему Петровна смотрит на меня так подозрительно? Она что-то заподозрила? Краска? Она знает цвет моей машины и сможет увидеть помятое крыло с содранной краской… Эта псина вызывает меня наружу. А ведь это она виновата, что я сбил этого бедолагу. Тварь!»

— Не уходит. – В голубятне показался участковый. – Может, этот висельник собаку подкармливал, а теперь она лает и скулит по хозяину? Есть же такая поговорка, что собака воет к покойнику.

Теряя контроль над собой, Грачёв достал пистолет и, чуть не сбив участкового, рванулся вон из голубятни. Степаныч, пытаясь сохранить равновесие, засеменил ногами и ненароком ударил приблудного уличного голубя, который вертелся под ногами. От сизаря полетели перья, а он сам, словно футбольный мяч, выпорхнул вслед за оперативником в открытую дверь.

– Не надо, капитан! – попытался остановить оперативника Степаныч, догадавшись о его намерениях.

«Неужто будет стрелять в собаку или только в воздух?! Он что, с катушек съехал?» – отреагировал мозг Петровны.

Собака, увидев Егора, моментально замолчала и вперила в него свой взгляд. Словно продолжала незавершенное накануне дело.

«Смотришь, всё смотришь мне в глаза, сука. Не насмотрелась ещё? Ну на, получай».

Оперативник, не целясь, нажал на спусковой курок. Собака молча, неуклюже скакнула на своих трёх лапах, оставаясь на месте и не сводя с мужчины своего взгляда. Разъярённый её поведением, Егор тщательно прицелился и выстрелил снова. На этот раз он попал, и собака, отчаянно заскулив, опрокинулась на бок, но затем опять поднялась, зализывая хлынувшую из плеча кровь. Вскинула ошарашенную морду на стрелка.

«Ну вот и всё. Ни я, ни ты больше не будем мучиться. Сейчас я тебя добью, и все наладится».

Он навёл мушку точно между двумя слезящимися собачьими глазами и как можно плавнее нажал спусковой крючок. Удар по руке. Рука, подкинутая вверх, посылает промах в хмурое осеннее небо.

– Прекрати! Что тебе эта собака сделала? – Глаза Петровны, полные слёз. – Я думала о тебе… Что мы… А ты…

На Грачёва осуждающе и с полным непониманием смотрели его коллеги по работе. Егор оглянулся на пса, но собаки уже простыл и след. Только Бабай испуганно выглядывает из автомобиля. Он не удивился.

«Все как сегодня утром. Собака опять победила меня. До последнего смотрела мне в глаза сквозь прицел. А баба, как всегда, вмешалась не вовремя, сука! Дать бы тебе в «табло» сейчас, по-настоящему, как мужику!»

— Спасибо, Петровна, что руку отвела, не знаю, что нашло. Видимо, нервы шалят, – поблагодарил он женщину, постаравшись придать лицу подобающее выражение.