Вырванное сердце

Он поднёс стакан. Царькова выпила и, скривившись в лице, закашлялась. Андрей стал стучать по спине, полагая, что пошло «не в то горло». Женщина ничего не могла сказать, только пыталась остановить его шлепки, беспомощно размахивала руками и все никак не могла остановить кашель.

– Ты что мне налил?! – Едва переведя дыхание, просипела женщина. – Это же йод!!!

– Йод что, не лекарство? – недовольно поморщился сын Митрофановны, опять начиная чувствовать головную боль. – Ты вон пришла в себя, даже лицо покраснело, а я страдаю. Какие же вы все эгоисты. Я тебя спас! А ты опять кричишь, вместо того чтобы меня отблагодарить.

– Андрей, а ты как здесь оказался у меня под кроватью? – стала немного приходить в себя от такого шокового «исцеления» пенсионерка.

– Спроси чего полегче. Наверное, на автопилоте приземлился. Домашний мой аэродром, сама знаешь, в таком виде посадки не разрешает. Где, кстати, мой диспетчер?

– Кто? – не сразу поняла пожилая женщина.

– Мать, говорю, где?

– Тебя все ищет, бегает, а сейчас, наверное, мне за врачом пошла.

«Блин, что бы у неё спереть? Где-то здесь подсвечник стоял. Опа-на, уже нет, знать, моя мать успела, расстаралась уже».

— Денег дашь на моё восстановление? – разозлился Андрей, что столько времени потеряно без пользы для больного организма.

– Откуда у пенсионерки деньги, Андрюша? – попыталась усовестить молодого мужчину больная женщина.

– Нет? А давай тогда медаль твою золотую продадим. Олимпийскую, – предложил беспринципный молодой человек. – Тебе же деньги нужны? На лекарство? Мать мне говорила, что ты совсем обнищала! Я тебе все деньги назад принесу. Себе только на чекушку возьму.

– Возьми себе на водку у меня под подушкой, – сдалась Зинаида Фёдоровна, понимая, что от запойного пьяницы, каким был сын её работницы, по-другому уже не избавиться. Мужчина бесцеремонно откинул её вместе с подушкой вперёд к ногам, сложив как старую тряпичную куклу.

«Ничего себе. Как я здорово ещё гнусь. У меня сохранилась гибкость, как у совсем юной девочки. Гибкость – это всегда был мой конёк. Меня даже малышкой отдали в гимнастику. Тренерша всегда говорила родителям, что с моей гибкостью я могу выступать женщиной-змеёй в цирке. И мужчины всегда ценили это мое свойство. Особенно мой тренер и муж Канцибер. Он не раз говорил, что влюбился в меня, когда я первый раз на разминке в конном манеже встала на мостик из положения стоя. Просто прогнулась назад и встала на руки… Надо же! Увидел во мне идеальную линию лошади! Опрокинутая между рук голова с хвостом моих длинных волос выглядела как зад кобылицы. Тайный, похотливый зоофил. Он не раз заставлял меня потом принимать это положение. Интересно, со своей молодой женой он продолжает играть в эти игры? Нет, это вряд ли. Это особенность моего тела… Ой, да чего это я о таких глупостях?.. Что это за звук? Хлопнула дверь… Кто-то пришёл? А почему я всё еще в таком неудобном положении? Я что, вечно буду смотреть на свои торчащие из-под одеяла ступни?»

Пожилая женщина прислушалась к звукам в квартире, чтобы определить, где этот непутёвый молодой человек, но в квартире стояла мёртвая тишина.

«Это же Андрюшка, мерзавец, убежал, оставив меня в таком положении!!!»

Женщина попробовала разогнуться, но мышцы её не послушались. От долгого лежания они практически атрофировались. Она попыталась оттолкнуться руками, но и им не хватало сил, чтобы вернуть старое немощное тело в первоначальное положение…

…Дарья Митрофановна Нужняк еще издалека увидела фигуру их участкового врача-терапевта и прибавила шагу. Молодой человек, только закончивший медицинский институт, совсем недавно сменил их старого участкового врача, внезапно умершую от разрыва сердца. В приличном пальто, с кожаным, дорогим портфелем, в модных ботинках, он больше напоминал успешного банковского служащего.