Высокие устремления

— Нет, — мысли Сангльера снова были угаданы. — Я в ваши дела не лезу, и лезть не собираюсь! И никакого хранения! Мне чужое добро и нахер не надо! Это ваши дела! Понял?

— Как не понять, — удивился многословию моряк, но спорить не рискнул. — Не выгонишь хоть?

— Пока платишь — не выгоню! — ухмыльнулся кабатчик. — Честное благородное, так сказать!

— Ну и на том спасибо, — отсалютовал ему пустой чаркой Сангльер. — А раз так, то наливай, хозяин, видишь, гости едят!

* * *

Утолив жажду и телесный голод, Сангльер приободрился. Что ж! В таком душевном месте можно и до завтра подождать. Не в первый раз срываются дела. И не такое бывает!

Зорким взглядом он приметил в углу стайку густо раскрашенных девиц. У нескольких на платьях виднелись старательно начищенные медные ракушки. О, похоже, тут можно влегкую найти с кем переночевать. Утолить, так сказать, еще и плотский голод, не бегая из кабака в бордель.

Вальяжно покачиваясь, Сангльер подошел к шлюхам.

— Работаете, барышни?

Шлюхи даже не посмотрели на моряка, старательно таращась друг на дружку, что-то бормоча на своем шлючачьем языке. Наверное, обсуждали назойливого пьяницу.

— Э, соски, бля! — мгновенно вспылил Сангльер, разогретый полукувшином бормотухи. — Вы чо, нахуй, охуели, бля⁈

Девицы поотворачивались еще сильнее. Моряк оперся на стол, начал набирать в легкие воздух, чтобы разразиться длинной матерной тирадой. А там и затрещин с оплеухами можно раздать.

— Слышь, хуйло островное, ты тут хули вопишь⁈

За окриком последовал болезненный тычок в спину. Сангльер развернулся, сдергивая с шеи матросский нож.

Перед ним стояло четверо. Явно местных, и явно злых.

— Э, ребята, вы чего! — Сангльер тут же примиряюще поднял руки. Нож упал под ноги. — Тут недопонимание вышло… Шлюхи охренели малость, вот я…

— Слышь, островной, а ты берега не попутал? — упер руки в бока главный в четверке, невысокий, с клочковатой бородой. Полушубок с чужого плеча. Правой руки не видно, за спиной держит… Ух, попал ногами в ворвань, просто таки!..

— Я не островной, ребята, — заулыбался Сангльер, — я из Бургдорна, на «Вальрусе» сегодня пришли. Вот, решил выпить…

— По тебе видно, что ты островной, — отрезал главарь, — наглый как пидорас! Дамы сидят, отдыхают! А ты тут к ним подваливаешь, блядями называешь и вообще, сквернословишь, пиздец как! Без малейшей куртуазности!

— Ребят, — повторил моряк, — не гоните! Говорю же, непонятка вышла! И перед дамами я извиняюсь… — Сангльер развернулся, склонился в низком поклоне, сложив руки на груди, — уж простите дурака пьяного! Перебрал…

Его ударили под лопатку стилетом. Трехгранный клинок проколол куртку, поддевку, просунулся меж ребер и пробил сердце. Сангльер кулем свалился на пол, чуть не опрокинув стол — шлюхи удержали за плечи в последний миг.

Тело тут же подхватили, охлопали… Сверточек вынутый из нагрудного внутреннего кармана мертвеца разворачивать не стали, словно зная, что внутри нет ничего интересного. Или что лучше на содержимое и не смотреть.

— Лети к Кристофу, — главарь ухватил за шею одного из бойцов, притянул к себе, сунул ему в руку сверточек, — передашь… эту. И осторожнее.

— Принял. Если что, сам в море кинусь, — боец вывернулся из некрепкого захвата, метнулся к выходу.

Главарь кивнул двум оставшимся бойцам на труп, развернулся, не торопясь, подошел к стойке. Поманил кабатчика.

— Я ничего не видел, ничего не знаю, — затараторил тот, лихорадочно вытирая потные ладони о полотенце, — и вообще никто, кроме этого не заходил! Я же об этом сразу предупредил! А если что, то да…

— Стрелой, — улыбнулся главарь перепуганному кабатчику. — Ветром! Соколом, я бы даже сказал.

— Разумеется, мастер сержант, разумеется! Мы же с вами не первый год знакомы, вы же знаете, что я целиком и полностью…

Главарь почесал бороду, оглянулся, удовлетворенно кивнул: тело вытаскивали за ноги на улицу, не портить же людям отдых свежим трупом по соседству! Во дворе покойника разденут, приготовят к достойному погребению, да и утопят, привязав пару камешков потяжелее.

Сел на высокий стул у стойки, пробежал цепким взглядом по кувшинчикам, стройными рядами стоящим на полках.

— А налей-ка, братец, своего лучшего! И бутербродиков с полдюжины. Хлопотное это дело, злодеев ловить — аппетит после него просыпается, просто зверский!

Глава 27

Черные и белые

«Лахтак» подошел к устью фьорда затемно. Противный ветер поднял высокую волну, захлестывающую аж до верхней палубы — а пена и вовсе выше мачт взлетела. Северная галера сквозь нее, конечно, проломилась — корабль и не такие неприятности выдерживал. Но минута к минуте, квадранс к квадрасу, час к часу… И в итоге пришлось отстаиваться на рейде. С одной стороны, можно было и рискнуть, благо, по этому маршруту что капитан, что команда проходили раз примерно двести какой-то — любой матрос мог с закрытыми глазами весьма убедительно изобразить лоцмана. Но с другой, с тем грузом, что лежал в трюме…