Взрослый снаружи, взрослый внутри. Как исцелить внутреннего ребенка, психологически повзрослеть и стать счастливым

Разумеется, сегодня практически каждый из нас выращен в традиции рабской морали. И именно для обслуживания ее предписаний мы вынуждены оставаться психологически-детьми. Однако есть гипотеза, что наши предки так или иначе передали нам оба вида морали. Там, где у нас не возникает вопроса, как поступать, мораль рабов и мораль господ сходятся в своих ответах. Там же, где образуется «вилка» вариантов действия, в нас спорят две морали. И в этот момент мы вольны сознательно выбирать, кем хотим стать и быть – рабом или господином, делая соответствующий выбор. Но только знать господские моральные ответы мало, необходимо выкорчевать из себя ресентимент, иначе господство станет таким же лживым и поддельным, как реплики брендов на вьетнамском рынке.

«В прошлом аристократами рождались. В наши дни аристократизм обретается деяниями», – замечательно выразил дух времени Джанни Версаче. И сегодня наша задача – в том случае, если мы не хотим навсегда остаться представителями рабской морали и способствовать коллективному вырождению человечества, – создать из себя господина самостоятельно – через тот труд, о котором Чехов писал свое легендарное «выдавливать из себя раба по капле». Но если писателю для этого необходим был поистине титанический труд самодисциплины, то сегодня возможности, открывшиеся нам в диалоге с бессознательным, позволяют всем психологически-невзрослым наконец-то повзрослеть именно так, как любят дети, – «как проще».

Подлинный Взрослый, которого мы видим в бессознательном, когда нам удается смоделировать благополучную фигуру за счет слияния детско-родительских идентичностей, – это и есть ницшеанский господин, носитель чистой силы, моральный образец, рожденный вызывать восхищение, – тот, кто максимально приближен к сверхчеловеку, но гораздо более понятен нам. Требования, которые предъявляет человеку бессознательное, поразительно тождественны требованиям морали господ.

Подлинный Взрослый в бессознательном – это архетипический Аристократ.

Когда на практике я даже бегло рассказываю клиентам о различиях в морали рабов и господ и показываю, что каждый человек может быть либо аристократом, либо чернью, а третьего не дано, перед ними возникает «выбор без выбора». Бессознательное сразу же подгружает им огромные массивы данных, стоящие за этими двумя предельно сильными архетипическими образами – «аристократ» и «чернь». Никто не хочет быть рабом, даже если пока еще всецело им является.

Именно на контрасте с аристократическими качествами рабские черты ресентимента выглядят для нас максимально отталкивающе. На образном языке бессознательного этот контраст выглядит и вовсе впечатляюще: когда с одной стороны серая или черная сгорбленная фигура, квинтэссенция ничтожества, а с другой – высокая, сияющая, с безупречной осанкой и высоко поднятой головой.

На практике я вижу, что перспектива оказаться «чернью» куда сильнее мотивирует психологически-детей на изменения и труд, чем все «морковки» и «конфеты» материальных целей, вместе взятые. Душа содрогается перед мерзостью ресентимента и страшится остаться в этих нечистотах навсегда.

Ницше сокрушается: «…и всякое “Было” преобразовать в “Такова была воля моя!” – только это назвал бы я избавлением!

Воля – вот имя освободителя и вестника радости: так учил я вас, друзья мои! А теперь научитесь еще следующему: сама воля есть еще пленница.

“Хотеть” – освобождает: но как называется то, что и освободителя заковывает в цепи?

“Было” – так зовется у воли ее скрежет зубовный и ее затаенная скорбь. Бессильная против того, что уже свершилось, со злобой взирает она на все минувшее. <…>

Почему время не бежит вспять – вот что вызывает ее тайную ярость; “Было”– так зовется камень, который не может сдвинуть она.

И вот катит она камни злобы и негодования и мстит тем, кто не испытывает, подобно ей, ненависти и досады.

Так воля, освободительница, стала причинять боль всему, что способно испытывать страдания; мстит она за то, что не в силах повернуть время вспять».