Зачем мы плаваем

Можете называть меня Невестой в волдырях – так зовет меня муж. На фотографиях этого не видно, но десять лет назад в тот самый момент, когда мы обменялись клятвами верности перед сотней ближайших друзей и родственников, вся моя кожа была покрыта первосортной сыпью. С головы до (отчаянно чешущихся) кончиков пальцев.

Ярким летним днем мы сочетались браком на клочке земли с видом на озеро Джордж в горах Адирондак возле границы штатов Нью-Йорк и Вермонт. Это озеро славится своей девственно-чистой водой – такой чистой, что штат Нью-Йорк относит ее к категории питьевой. Волдыри были аллергической реакцией на микроскопических паразитов, в норме живущих на водоплавающих птицах, часто посещающих это озеро. Этот кожный ужас называется зудом купальщика.

Чего только я не перенесла ради любимого занятия – плавание в Австралии, серфинг в Мексике, ныряние с аквалангом в Панаме. Я посещала осаждаемые мошкой летние пляжи Арктики и зараженные песчаной мухой пляжи Гавайев. И всегда возвращалась с чешущимися красными знаками моей храбрости. Зуд купальщика. Я стараюсь жить с этим: на первом месте плавание, страдание – на втором. Тем не менее эти отметины каким-то образом меня определяют. Когда мы приносили клятвы у алтаря, мой муж заявил при свидетелях, что не может обещать защитить меня от «кусающих, жалящих существ на земле и на море». Однако он пообещал, что попытается.

Диана Наяд доплыла от Кубы до Флориды и вышла на берег в неузнаваемом виде, потому что медузы изжалили ее лицо. Линн Кокс была первой, кто плавал во множестве мест, в том числе у мыса Доброй Надежды, где барражируют акулы и морские змеи. Мартин Стрел, «герой в плавках» из Словении, проплыл кишащую пираньями Амазонку – все ее 5280 километров, – рискуя умереть ужаснейшей смертью из-за паразитов, скатов и бычьих акул.

Большинство вышеупомянутых несчастий характерны для теплой воды, что я считаю своего рода удачей, потому что я, по крайней мере, могу ограничиться другими, более холодными водами, например залива Сан-Франциско, – спасительными как раз для такого пловца, как я.

После всех этих разговоров о пользе плавания в холодной воде я решаю, что готова расстаться с гидрокостюмом. Если без него обходится восьмидесятилетняя Мими, да еще с таким апломбом, я должна хотя бы попробовать!

Очередное раннее утро в Dolphin Club, на сей раз в середине марта. В разгар мощного ливня температура воды в заливе дошла до почти приятных 13,3 ℃. Создается впечатление, что всякий раз, как я отправляюсь поплавать в открытой воде, идет дождь, из-за чего старт и финиш омрачены промозглой погодой. Когда я добираюсь до Аквапарка, чтобы оценить условия, в воде нет ни души. Я думаю, не сводки ли о грозах заставили пловцов остаться дома. Однако тут приезжает Ким, в восторге выскакивает из своего черного «лендровера» и издает крик радости. По ее совету я припрятываю в своем шкафчике термос горячего имбирного чая, чтобы выпить его в сауне после заплыва. «Это поможет тебе согреться, – говорит она, – но не волнуйся, у тебя все получится!»

Непрерывный поток людей в гидрокостюмах выплескивается вместе с нами из дверей раздевалок на песок. Члены South End и Dolphin Club дружески смешиваются – все обсуждают погоду, стоя по колено в плещущей воде. (Когда я прошу одну пловчиху, женщину средних лет по имени Кейт, охарактеризовать оба клуба, она признает, что состоять в Dolphin Club – «все равно что жить вместе с родителями; мы более консервативны». South End похож на дом студенческого братства. Народ там более рисковый. Стоящая рядом подруга Кейт, член South End, одобрительно смеется при этих словах.)

Ким гордо оповещает о моем «девственном» заплыве всех, до кого может донестись ее голос: «Это Бонни. Сегодня она впервые плывет без гидрокостюма!» Я вяло машу. После многоголосых приветствий, советов и подкалываний все отправляются в воду, один за другим. Теперь моя очередь. Я еще раз напоследок протираю подушечками больших пальцев внутренние поверхности своих очков, напрягаю мышцы и делаю решительный шаг.

Сразу, едва я проплываю первые 100 метров, поверхность моей кожи начинает вырабатывать необычный колючий жар – словно ледяной огонь распространяется по всему телу. Это длится около шестидесяти секунд, а затем – о, я чувствую себя прекрасно. Мы плывем вокруг пирса Гайд-парка и поворачиваем параллельно к берегу, следуя за линией буйков на запад через бухту в направлении пирса Аквапарка. Наше плавание то и дело оглашается характерными уханьями Ким – каждый десяток вдохов, или около того, – выражающими ее восторг от этого приключения.